ЮЖНЫЙ КОНТУР СИБИРИ

Тува, Хакасия, Кузбасс, Алтай-степной

дорожное повествование № 25

В этот раз с самого начала как-то не совсем заладилось. Ещё по дороге в аэропорт. Было два варианта: до Домодедово ходит и автобус, и электричка. Электричка показалась удобнее, хотя сомнения оставались. Над Москвой и областью прошла полоса непогоды, с дождём и сильным ветром. Если вдруг повалит какое дерево поперёк путей — то это всё. Часов на несколько. А самолёт ждать не будет. И надо же такому случиться: всё именно так и оказалось. На подъезде к Домодедово-городу электричка встала, и основательно: впереди уже стоят несколько составов. Я первый начал дёргаться, долбить в кабину машинистов. Сколько простоим, никто не знает, но мы уже в городской черте, параллельно идёт шоссе, и первое, что приходит на ум — соскочить с электрички и вызвать такси. Но двери машинист не открывает: не положено по технике безопасности. По большому счёту, это правильно: мало ли что может случиться, а отвечать им. Но нам-то как быть? Всем надо в аэропорт, каждому на свой рейс. В конце концов, весь вагон взбаламутился, и тогда нам позволили выйти через кабину машинистов. А дальше под рюкзаками, с чемоданами, бегом на дорогу, срочно звонить, вызывать такси. Скооперировался с одним мужиком, тому срочно в Екатеринбург на похороны матери, а ехать тут не близко: минут 20‑30 на такси. Не самое удачное начало путешествия, но успели вовремя. Потом уже в аэропорту, в зоне ожидания, слышал разговоры: за нашей электричкой шёл аэроэкспресс, должен был по расписанию нас обогнать, но не успел. Встал вообще где-то в лесу, и народ с чемоданами продирался к дороге сквозь заросли и в темноте. Однако в конечном итоге все, кому, надо, на этот рейс благополучно успели. Свободных мест в салоне самолёта не было.

Далёкая Республика Тува (6‑8 июля)

Рейс ночной, к Кызылу, столице Тувы, подлетели в утренние часы. На подлёте обычно ожидаешь увидеть знакомую картину в зелёных тонах: леса, поляны, ленты речек, ниточки дорог с букашками-автомашинами. А сейчас всё совсем не так. Общий серо-бежевый фон, и никакой зелени. Как-то не совсем стыкуется с тем, что я ожидал здесь увидеть, сверяясь со строками песни Юрия Визбора:

Республика Тува живёт без публики.

По лесам-то, по лесам-то тишина.

По полянам ходят мишки, ушки круглые,

И летающих тарелок до хрена.

К слову сказать, забегая вперёд, на следующий день, когда поехали на стоянку чабанов, я эти строки процитировал своему провожатому, из местных. Тот засмеялся и сказал, что всё так и есть. И леса здесь имеются, по некоторым районам, и мишки в них очень даже водятся. Летающих тарелок сам он не видел, но рассказывают, что в этих местах они иногда появляются.

Впрочем, и здесь, у Кызыла, всё не так уж однообразно-пустынно. И травка зелёная имеется, местами, только мелкая и выжженная, и не заметная на отдалении. А ещё палящее солнце, и очень жарко. От аэропорта до города недалеко, пара километров, не больше, вдали уже виднеются городские кварталы. Особенно выделяется одно строение, высокое и основательное, выполненное в восточном стиле, в форме буддийского храма. Мне сейчас дождаться автобуса — и на адрес. В этот раз у меня всё путешествие расписано по дням, вернее, по точкам ночёвок. В каждой точке по две-три ночёвки, всё забронировано заранее, из Москвы, плюс ещё одна ночёвка в поезде из Абакана в Новокузнецк, билет на поезд тоже есть. Очень хотелось обойтись без бытовых проблем на местах.

Квартира, где намечены первые две ночёвки, находится в хрущёвке-пятиэтажке, в ближайших кварталах от въезда в город. Хозяйка куда-то отъехала по делам, меня встречала и размещала её дочка, по имени Саша, молодая девушка-тувинка, лет 20. Мне выделена одна комната из пяти, в не совсем обычной квартире, совсем не хрущёвской планировки, специально предназначенной для сдачи постояльцам. Всё необходимое для жизни имеется, при каждой их комнат свой небольшой санузел с душем. Неподалёку находится и столовая, вполне приличная и недорогая. Тяжеловато только после фактически безсонной ночи в самолёте, плюс четыре часа разница с Москвой, плюс непривычно жаркий и иссушающий климат, плюс я ещё за пару дней до вылета умудрился где-то простудиться, не до конца ещё поправился. Впрочем, проход по трассе-маршруту уже сам по себе обладает исцеляющим эффектом…

Традиционная тематика моих летних путешествий — старинная деревянная архитектура, в первую очередь храмовая. Однако с течением времени акценты стали смещаться, в сторону истории, этнографии и вообще специфики устройства местной жизни, быта и традиций. Из направлений я обычно тяготею к Северам, но в этот раз мне захотелось пройти вдоль южного контура наших обширных сибирских краёв: Кызыл — Абакан — Новокузнецк — Бийск — Барнаул. В этом выборе не последнюю роль сыграли и мои родословные изыскания: в Новокузнецке живут некоторые из моих сородичей. Места не ближние, поэтому общались через социальные сети, а сейчас появилась возможность реально увидеться, познакомиться, посмотреть старые фото.

Но это после, а на текущий момент стоят несколько иные задачи. Я сейчас попал в не совсем привычную для себя среду, надо как-то в ней осваиваться.

Республика Тува — она как отдельная страна. С севера отделена от остальной российской территории Западно-Саянским горным массивом, а с юга граничит с Монголией. Из республик она последняя, кто присоединился к Советской России, произошло это в 1944 году. Вернее сказать, это был завершающий этап. Под протекторат Царской России Тува вступила ещё в апреле 1914 года, под названием Урянхайский край, и была включена в состав Енисейской губернии. Однако вскоре последовала череда бурных политических событий: Первая мировая война, две революции, Гражданская война. В результате чего с 1921 по 1944 год Тува пребывала в статусе независимой народной республики. В годы Второй мировой войны была на стороне СССР и оказывала мощную поддержку фронту. И в августе 1944 года приняла декларацию о вхождении в состав СССР. Официально она теперь Тыва, а не Тува, хотя очень часто её здесь именуют по старинке: Тува.

Здесь в городе Кызыле живут сплошь тувинцы, русские лица, не монголоидного типа, встречаются крайне редко. Говорят по-своему, по-тувински, хотя если надо, могут запросто и по-русски, чисто и без акцента. Внешний облик довольно приятный и уже знакомый. У меня в университетских группах училось несколько молодых тувинок, сразу для себя отметил, что у них какие-то просветлённые, можно сказать, солнечные лица…

Тува — буддийская республика, и здесь, неподалёку от моего временного обиталища стоит большой буддийский храм (хурээ по-тувински), тот самый, который я заприметил ещё от аэропорта. По факту самый большой в России, этажей на 9‑10, построен совсем недавно, в прошлом году. Яркий и нарядный, в бело-красных тонах, ярусной конструкции. Нижний, самый обширный по площади ярус вмещает четыре этажа и акцентирован четырьмя невысокими угловыми башенками. Каждая из кровель выполнена на восточный манер: с загнутыми кверху углами. Снаружи установлены традиционные буддийские барабаны с мантрами, которые нужно крутить и загадывать желания. И ещё специальные рамы, которые сплошь и в изобилии увешаны различными платками, лентами, кусками материи, и это всё имеет какое-то сакральное значение (я в этом не особо разбираюсь).

Есть в городе и православные храмы. Один из них (Воскресенский кафедральный собор) стоит тоже в этом районе, через пару кварталов: белый-золотоглавый, с колокольней, по виду новодел. Но меня в первую очередь интересует Троицкая церковь, 1929 года постройки, которая в моём списке значится деревянной. Стоит она ближе к центру города, в частном секторе. У неё статус памятника регионального значения, но на деревянную она сейчас совсем не похожа. В лучшем случае отштукатурена-покрашена поверх деревянной основы — и то имеются сомнения. Сведения разноречивы, известно, что деревянной она была изначально, в 1929 году, однако в 40‑50‑х её основательно переиначили, возможно даже, что на новом месте. Сейчас она небольшая, одноглавая, купольного типа, с высокой шатровой колокольней, круглой в плане. Из национального колорита — узкие и высокие арочные проёмы на колокольне и сплошная череда полукруглый кровельных закомар по боковым фасадам. Такой облик этот храм получил после ещё одной перестройки уже в наше время, в конце 2000‑х.

Кызыл — город с недолгой историей. Основан он был в 1914 году, русскими, сразу после присоединения Урянхайского края к Российской империи. Его изначальное название Белоцарск. Он не особо крупный, 130 тысяч населения, весь преимущественно низкорослый, малоэтажный, хотя встречаются и более высокие здания. Приметных сооружений немного. Одно из них находится на пересечении улиц Ленина и Комсомольской. Старый бревенчатый дом 1914 года постройки. Одноэтажный, но с мезонином и большим балконом-верандой с ажурным ограждением и резными столбиками. На окнах наличники — не особо замысловатые, но с лаконичными элементами резьбы, отражающими национальный колорит. Имеет статус памятника архитектуры. Я даже нет ожидал, что увижу что-либо подобное в этих безлесно-пустынных местах. И ещё одно приметное здание — станция переливания крови, на углу улиц Чульдума и Красных Партизан. Приземистое, белое, одноэтажное, стоит углом, с двумя фасадами — парадным и боковым. Парадный выделяется мощной классического типа колоннадой в центральной части, выступающими вперёд боковыми оконечностями и каскадными деревянными аттиками наверху. Углы здания выделены рустом. Интересен и боковой фасад, с основным доминирующим элементом: невысокой деревянной восьмигранной башенкой, увенчанной куполом и шпилем.

Как положено, имеется в городе и административный центр, но задерживаться там желания не возникает. Складывается впечатление, что самое средоточие города — это набережная и сквер с названием «Центр Азии». Город стоит на великой сибирской реке Енисее, на левом берегу, у самого истока. А исток представляет собой слияние двух рек: Малого Енисея и Большого Енисея. Малый подходит с востока, Большой — с севера. Сам Енисей (по-тувински — Улуг-Хем) здесь уже довольно мощный, более 300 метров в ширину, протекает неспешно с востока на запад; к северу, на своё генеральное направление, выворачивает только через полторы сотни километров. На стрелке Большой-Малый Енисей установлена большая золочёная статуя Будды, хорошо видная с набережной, до неё километра полтора. Прямо через реку на отдалении стоит небольшой пятиэтажный квартальчик, поставленный посреди пустынной долины и подписанный на Яндекс-картах как военный городок, а за ним, и вообще по всей заречной стороне, выстроились сплошные горы, голые и без малейшей растительности, все в серых каменистых россыпях. Самая высокая стоит прямо по курсу и подписана по склону своим названием — Догээ. Надпись эта выложена камнями, и камни покрашены. На склоне соседнего отрога тоже камнями выложена ещё одна надпись-мантра на тибетском языке, с общим смыслом «Пусть всё будет хорошо». А на вершине Догээ, если внимательно присмотреться, то можно разглядеть, что там что-то установлено. Это тоже статуя Будды, и к ней ведёт натоптанная «народная тропа». Если будет возможность, неплохо было бы туда подняться.

Так получилось, что город Кызыл был основан на некоем знаковом месте. Здесь находится географический центр Азии. И здесь, в сквере на берегу Енисея, поставлен обелиск под названием «Центр Азии». Представляет он собой композицию из трёх гипотетических животных, напоминающих львов, держащих на своих спинах земной шар, увенчанный высоким шпилем, а на самом острие шпиля установлена небольшая фигура оленя с раскидистыми рогами. Этот обелиск пользуется популярностью, на его фоне любят фотографироваться, особенно свадебные пары. Сегодня суббота, и они здесь сплошной чередой сменяют друг друга.

А мне сегодня надо обязательно попасть в музей. И двигать туда прямо сейчас: до закрытия осталось менее трёх часов. Музей располагается в интересном здании необычной архитектуры, выстроенном относительно недавно, в 2008 году, 16 лет назад. В плане напоминает восьмиугольник, раздробленный на ряд фрагментов, имеет двухъярусное коническое завершение, выполненное в стиле буддийских храмов. Внутри много разных тематических залов, в полном объёме всё это охватить за столь короткое время не представляется возможным, правильнее будет сконцентрироваться на чём-то определённом. Сложилось так, что я попал на экскурсию по скифскому золоту. Нынешняя Тува — это прародина скифов, кочевых племён, живших в первом тысячелетии до нашей эры. В Европе они дошли до Дуная, а в восточном направлении — до китайской реки Хуанхэ. Скифы — это предки гуннов, а гунны — предки современных тюркских народов. Тува, Хакасия, Алтай — вот основной ареал обитания скифов в этих краях. Есть здесь одно место с названием Аржан (Аржаан), оно же Долина Царей, с курганами — царскими захоронениями скифов. На одном из курганов, датируемым IX веком дол нашей эры, в 1970‑х годах проводились раскопки. И то, что было найдено при этих раскопках, выставлено в одном из музейных залов. Курган представляет собой насыпной холм правильной формы, диаметром 120 метров и высотой 5 метров. Насыпается вокруг царской погребальной камеры, устроенной из лиственничных брёвен и обмазанной сверху глиной от попадания влаги. Вместе с царём в гробницу клали ещё множество различных предметов: например, оружие (копья, стрелы) и в большом количестве золотые украшения. Среди прочего экскурсовод продемонстрировал нам золотые царские штаны, общим весом 8‑9 килограммов. И царь должен был такую тяжесть на себе носить. Положено по ранжиру, стало его даже жалко. А ещё вместе с царём хоронили его коней. И не только тех, которые его, племена приводили ещё своих. Чем больше почитали царя, тем больше приводили коней для захоронения. При раскопках конские останки находили в большом количестве. И жену царя тоже хоронили вместе с ним. И ещё некоторых женщин (вероятно, наложниц), которые считались достойными чести быть похороненными вместе с царём. Мне и раньше доводилось слышать о таких обычаях, но совершенно другое дело, когда вот так демонстрируются проломленные, специально пробитые черепа. Становится как-то зябко, и пробирает оторопь… По двум черепам — царя и царицы — была сделана реконструкция обликов: царю порядка 58 лет, царице порядка 30. И вот такую молодую и красивую женщину специально убивали, пробивали голову — только для того, чтобы похоронить вместе с мужем. Хотя, вероятно, в те времена такое считалось весьма почётным…

Не могу я такое до конца в себя вместить. Хорошо в этом плане может помочь решение каких-нибудь бытовых утилитарных вопросов. А они есть, куда же без них? Мне сейчас неплохо было бы решить вопрос с дальнейшим передвижением. Основная дорога из Кызыла идёт на Абакан, мне, собственно, туда и надо. Автобусы ходят, но, как оказалось, только два рейса: вечерне-ночной и просто ночной. Расстояние километров 400, в пути часов 7. Это очень неудобно. Кроме того, по такой дороге очень не хочется ехать в тёмное время суток. Есть ощущение, что она должна быть очень интересной и красивой, поскольку пересекает массив Западного Саяна. Есть ещё такси: дороговато, но приемлемо. Как крайний вариант. Надо послезавтра с утра, есть время для размышлений. И вопрос решился неожиданно быстро и просто: помогла Саша, дочка квартирной хозяйки. Есть, оказывается, в Сети такой сервис — попутные оказии. Можно зайти на сайт, оставить заявку, и тебе должны позвонить. Она сама училась в Абакане, постоянно так ездила. Сама сейчас мне всё и сделала, со своего телефона, на следующее утро уже получила ответ. И по цене получается дешевле такси более чем в два раза. Даже дешевле автобуса. Завтра с утра, как я и хотел.

А на сегодня у меня отдельная программа, заранее оговорённая. Из всех туристических маршрутов, которые предлагались по Туве, меня заинтересовал один. Хотелось бы хотя бы в какой-то степени погрузиться в местную среду, познакомиться с жизнью и бытом простых людей. И я заказал поездку под названием «День на чабанской стоянке» у частного туроператора-экскурсовода по имени Семён.

Семён заехал в начале 11‑го, молодой тувинец, лет 25‑30. Ехать нам порядка 150 километров. Сначала на запад, по дороге, связывающей районные центры, затем в сторону, к югу, ближе к монгольской границе. Ехали часа три, вместе со всеми остановками и заездами. Начиная с какого-то момента пошла пересечённая гористая местность, уже не такая пустынная, как у Кызыла, с лиственничными лесами по склонам. В них, наверное, и водятся те самые мишки (ушки круглые). На финальном участке пути возникает вдали высокий горный хребет серо-лилового оттенка и вполне узнаваемых очертаний. Дело в том, что в этих местах мне уже доводилось один раз бывать. Было это очень давно, в 1983 году, более 40 лет назад. Моя вторая геофизическая экспедиция и первая вертолётная заброска на пикет — так это называется у геофизиков. Мы там производили технологический взрыв на озере, с целью сейсмической разведки строения геологического профиля. Где-то в этих местах мы тогда и стояли, на речке Элегест. И хребет этот хорошо помню: стоял высокой стеной на заднем плане. К Элегесту, собственно, и лежит сейчас наш путь. А хребет называется Танды-Уула, что означает «семь озёр», Семиозерье. Семён говорит, что от них сейчас осталось только пять, два озера высохли. А за хребтом начинается уже Монголия.

Чабанская стоянка находится у подножия сопки, на открытой травянистой поляне. Огороженная территория с множеством юрт (и матерчатых, и деревянных) и несколькими более привычного вида хозяйственными постройками. Четыре юрты гостевые, в них по периметру стоят кровати, специальная габаритная мебель, по центру печка-буржуйка. Остальные юрты технического и производственного назначения: здесь выпускают собственную продукцию, такую как ааржы (местный национальный напиток из молока с сахаром), кургут (сушёный творог), обычный творог, сметану, молочную водку. Кухня-столовая устроена в восьмигранной юрте со стенками из ОСБ-шных плит. И ещё стоит одно несуразное приземистое сооружение непонятного назначения, напоминающее огородную теплицу или парник. А это, оказывается, не что иное, как жилые помещения, в нём живут сами хозяева. Хозяина зовут Чаян, при нём молодая жена и ещё одна возрастная женщина, вероятно, мать или тёща. На кухне газовая плита с баллоном, электричество получают от солнечной батареи. Но если день выдаётся облачный и дождливый, энергии батареи хватает только на подзарядку телефонов. Скотский загон находится рядом с хозяйской территорией. Стада сейчас где-то пасутся, а к вечеру Чаян садится на машину (или на лошадь) и едет их загонять. Ведут они здесь, можно сказать, кочевой образ жизни: переходят в течение года с одной стоянки на другую. Стоянки эти постоянные, и их всего три: эта летняя, ещё зимняя и так называемый сенник: там заготавливают на зиму сено. И в отличие от наших широт, где сено заготавливают обычно в июле, здесь это происходит позже, в августе, ближе к осени. Раньше нельзя: пойдут дожди, и сено сгниёт. Такие, вероятно, особенности местного климата.

Места здесь открытые, холмистые, конические сопки, ещё с 83‑го года знакомого облика. Кое-где встречаются небольшие перелески — по склонам, по ложбинам. Внизу течёт и извивается речка Элегест. За речкой болотистая равнина, переходящая в низкорослый лес, простирающийся до самого хребта Танды-Уула. На той стороне мы тогда и стояли, и очень похоже, что где-то поблизости. Помню небольшой сухой пятачок на берегу, где стояла наша палатка, болота вокруг, в обрамлении гор и сопок, небольшое озерцо, в которое закладывали взрывчатку, и обильные заросли облепихи…

Сейчас только и остаётся, что предаваться воспоминаниям. Больше здесь делать, по большому счёту, нечего. Ну, спустились с Семёном к речке, походили по берегу, пофотографировались. Ну, осмотрел ещё раз строения на стоянке, заглянул в гостевые юрты. И что дальше? Глубокого общения не получилось. Заказали обед, думал, предложат что-нибудь своё, тувинское — нет, обыкновенный борщ, на второе куриные грудки. Свою продукцию недавно отгрузили, а новая ещё не поспела. И за обед отдельная оплата, причём такая, что за эту сумму можно было бы раза три пообедать в обычной городской столовой. Кроме того, нас уже подпирают: на подходе другая группа, более многочисленная, с ночёвкой и обширной программой. Вот они уже и подъехали, на микроавтобусе.

А нам, стало быть, пора съезжать, освобождать место. Пробыли здесь по факту всего два с половиной часа. За такую цену ожидал чего-то большего. А день, по сути, получился провальным. Надо это чем-то компенсировать. Подняться хотя бы на Догээ, к Будде. Сейчас 4 часа, плюс 3 часа на дорогу обратно, до темноты должен успеть. Попросил Семёна подвезти меня к подножию, откуда начинается подъём.

А это место у подножия пользуется популярностью, устроена большая стоянка для автомашин, установлена большая буддийская ступа (по-тувински субурган — культовое сооружение, отдалённо напоминающее христианскую часовню, выполненную в восточном стиле). Называется Ступа Мира. От неё начинается импровизированный лестничный подъём по каменистым ступенькам, ведущим на гребень отрога. И дальше вперёд, по гребню, по натоптанной тропе среди камней, несколько раз чередуя подъёмы со спусками. Расстояние вроде не такое большое: по карте километра 3, со всеми спусками-подъёмами будет, естественно, несколько больше, но идти пришлось долго, почти полтора часа. Перед финальным подъёмом на саму Догээ тропа спускается к небольшой площадке, к которой сбоку подходит автомобильная дорога. Там устроена точка отдыха, а дальше начинается подъём очень крутой и без лестницы. Приходится карабкаться по камням.

Успел я засветло, и даже с запасом: на самый верх поднялся в начале 9‑го. Наверху вымощена площадка со скамеечками по краям, в центре установлен огромный кубический постамент 8‑9 метров в высоту, с венчающей всю вершину большой статуей Будды. И вокруг развешено большое количество разноцветных платков, матерчатых лоскутов, лент, треугольных флажков, — как возле хурээ. Сверху открывается хороший обзорный вид: видна тропа, по которой шёл сюда, внизу вдалеке массив частного сектора, за ним Енисей с мостом по основной дороге, за Енисеем основной городской массив, вытянутый вдоль реки. А дальше за городом просматривается вдалеке слегка всхолмленное пустынное пространство такого же оттенка, как камни под ногами.

От площадки, к которой подходит автомобильная дорога, для спуска к подножию есть ещё третий вариант. Здесь начинается обходная тропа — не по верхнему гребню, а по боковым склонам. Она длиннее, поскольку огибает боковые отроги, но зато идёт по ровной полочке, без изнурительных подъёмов-спусков. И виды с неё гораздо интереснее, чем с гребня: обрывы, ущелья, иногда даже с какой-то зелёной растительностью — здесь это редкость. Путь хоть и длиннее, чем по гребню, но спуск получился почти в два раза быстрее, чем подъём. К подножию спустился в начале 10‑го, начало уже смеркаться. А потом пришлось прогуляться по ночному Кызылу, километров 5‑6 до дома, вернулся совсем по темноте. Тяжеловато в таком режиме: после чабанской стоянки лезть ещё на Догээ. Ещё не полностью влился в походный ритм. Но после Догээ сегодняшний день уже можно не считать провальным…

Машина от «попутной оказии» подъехала утром в начале 11‑го. Никакая это не попутная оказия, водитель просто таким образом набирает пассажиров. Большая машина-пикап, 8 посадочных мест. Сначала очень долго ездили по городу, забирали оставшихся пассажиров, на Абакан выехали только в 11 часов. Ехать километров 400, генеральное направление северо-запад. Картина за окном сначала знакомая, пустынные каменистые места, но чем дальше, тем становится интереснее. Рельеф становится более выраженным: холмы, склоны, переходящие во впадины, чаши-котловины. И всё это создаёт какое-то ирреальное ощущение: ландшафт будто бы совершенно неземной. Скорее лунный или марсианский. В интересном, однако, облике предстаёт Тува под занавес. Очень приятно, не ожидал. И даже более того. Тува нагнала уже и после въезда в соседний Красноярский край: удалось, в конце концов, отведать тувинской национальной еды. Была остановка на обед, точка на трассе, с несколькими придорожными кафешками. Одну из них держат тувинцы, готовят своё, традиционное. Далган ускен — так у них называется суп-лапша с мелкими кусочками мяса, характерный для кухни тюркских народов. Такая вот, оказывается, она, Тува. Раскрывается только на самом излёте…

Абакан и Минусинск. Хакасия (8‑11 июля)

Начиная с какого-то момента природа начинает меняться, и довольно быстро. Среди пустынных камней появляется понемногу зелёная растительность, и её становится всё больше. И вскоре мы уже оказываемся в лесистом окружении, а сам ландшафт становится всё более пересечённым — начинается горный массив Западного Саяна. Красивейшие места: подъёмы, спуски, дорожные серпантины, перевалы, обзорные точки. Как хорошо, что я не поехал ночным автобусом. Такую дорогу нельзя проезжать по темноте.

В Абакан прибыли в пятом часу. Моя новая база — это гостевой дом с названием «Наше место», стоит напротив железнодорожного вокзала, через пути. Здесь забронированы три ночёвки. Сегодня 8‑е, а 11‑го вечером у меня поезд на Новокузнецк. На Абакан и окрестности, соответственно, трое суток. Программа на эти сутки пока только приблизительная, надо будет уточнить некоторые моменты в местном музее. Но это уже завтра.

А сегодня успею только по-быстрому пробежаться по городу и освежить старые воспоминания от 1983 года. Я тогда добирался на базу нашей экспедиции как раз через город Абакан. База находилась в посёлке Курагино, прилетел я под вечер, дальше от Абакана надо было электричкой, электричка только утром. И я весь вечер бродил по городу, в кино ходил на поздний сеанс, город мне тогда приглянулся, оказался созвучным моим тогдашним романтическим устремлениям… Сейчас ощущения уже несколько иные. Чего-либо примечательного здесь крайне мало: есть несколько двухэтажных домиков пленно-немецкого стиля, есть ещё храмовый комплекс — новодельный, но яркий и красочный. Сразу привлекает внимание своей причудливой пёстрой треугольно-прямоугольной раскраской. Основной храм — Константина и Елены, с одной шеломообразной главой, небольшой шатровой колоколенкой и боковыми фасадами, акцентированными арочными элементами. Рядом при этом храме поставлен меньших размеров Голгофо-Распятский храм или, вернее сказать, двухэтажное церковное здание с внутренним одноглавым крестильным храмом. Совершенно нестандартный архитектурный проект: с интересной компоновкой объёмов и мощным крыльцом, как в старинных боярских палатах.

Сам город Абакан имеет гораздо более долгую историю, чем Кызыл. Начался он, как и многие сибирские города, с крепости, заложенной в 1675 году в районе устья реки Абакан, при её впадении в Енисей. Затем возникло Усть-Абаканское поселение, статус города Абакан получил в 1931 году. Сейчас это город средних размеров, 185 тысяч населения, столица Хакасии. И в отличие от Кызыла, где русские лица встречаются крайне редко, здесь соотношение русских и хакасов примерно половина на половину.

Утром первым делом в музей, прямо к открытию. Как и в Кызыле, абаканский музей располагается в специально выстроенном стильном трёхэтажном здании, напоминающем большую юрту. В нём много залов, самой разной тематики. Природа, история, археология различных исторических эпох, жизнь и быт русских и хакасов, традиции и обряды, макет хакасской юрты, зал боевой славы, картинные залы. А весь нижний этаж музея посвящён каменным изваяниям, петроглифам, наскальным изображениям, имеющимся на территории Хакасии в большом количестве. К примеру, в горном массиве Оглахты на берегу Енисея насчитывается более 4 тысяч изображений возрастом от 100 до 5000 лет. Однако после строительства Красноярской ГЭС большая часть изображений оказалась либо затопленной, либо попала в зону сезонных колебаний уровня воды. В результате несколько сотен изображений было полностью утрачено, остальные находятся под угрозой исчезновения. Некоторую часть удалось вывезти и установить в музее, осталось кое-что и на местах, и на эти места сейчас возят экскурсии.

У меня, однако, намечена несколько иная программа. Прежде всего, надо посетить расположенный неподалёку городок Минусинск, один из старинных малых городов Восточной Сибири. Нашёл я в Сети и пару интересных мест по Хакасии: село Чебаки, с деревянным домом-усадьбой золотопромышленника Иваницкого конца XIX века, и село Новомарьясово, с деревянной церковью 1858 года. И ещё под вопросом село Боград: на сайте sobory.ru там значится некая деревянная церковь, без фото, без года постройки, без каких-либо иных сведений. Написано только, что она не действует. Что даёт некоторые основания полагать, что это, возможно, не новодел. Больше в Сети ничего для себя интересного по Хакасии найти не удалось, требуется дополнительная консультация здесь, на месте. В музее посоветовали обратиться к их научному сотруднику Игорю Ивановичу.

Назвал мне Игорь Иванович одно любопытное место: Бейский район, село Бондарево, бывшее Иудино. В начале XIX века туда сослали сектантов (субботников, молоканов) из Новгородской губернии. И они там обосновались, отстроили дома по своим традициям, некоторые из этих домов сохранились, и можно найти среди них достаточно интересные. Место это вполне досягаемо, три раза в день ходит автобус. Есть в той стороне и старинные казачьи поселения: Табат, Арбаты. Арбаты были приграничной станицей: по договору XVII века там проходила граница с Китаем. Стояла в этой станице и деревянная церковь, до нашего времени не сохранилась. А в Чебаках дом Иваницкого благополучно стоит, в нём сейчас устроен детский лагерь для трудных подростков и детей из малообеспеченных семей. Но добираться туда сложно: порядка 170 километров до райцентра и оттуда ещё в сторону 75 километров, непонятно на чём, через горный перевал. Про церковь в Бограде Игорь Иванович ничего не знает, сказал только, что там стоит старая деревянная мельница 1930‑х годов.

Итак, общая картина примерно определилась. В полном объёме всё это, естественно, не охватить, надо расставлять приоритеты и определяться по датам. Поезд послезавтра вечером, в начале 10‑го. Соответственно, у меня завтра полный день и послезавтра до вечера. Чебаки и Новомарьясово — это далеко на север, и Боград там по пути. Это, очевидно, завтра, на полный день. Надо ещё определиться на сегодня, на оставшиеся полдня. Два варианта: Минусинск или Бондарево. Минусинск более доступен: автобусы через каждые 20‑30 минут, в Бондарево тоже есть подходящий рейс в 15‑40 (второй из трёх), но ехать далековато, непонятно, как буду оттуда выбираться. От основной трассы там километров 15, а последний рейс не факт, что пойдёт обратно, может там и заночевать. Очень не хочется этих заморочек, Минусинск надёжнее.

До Минусинска по дороге около 25 километров, автобус (маршрутка) идёт полчаса. Генеральное направление — восток. По сибирским меркам это совсем рядом, но это уже другой регион, не Хакасия. За мостом через Енисей начинается Красноярский край.

Маршрутка подвозит в новую часть города, вполне современную, с пятиэтажными домами; до старой исторической части надо пройти вперёд и перейти дальнюю енисейскую Минусинскую протоку.

Первое, что показывается с того берега при подходе к мосту — это крупное двухэтажное здание серого цвета, с угловым рустом, изящными аттиками, башенками и вышкой-каланчой наверху. То ли пожарка, то ли что-то вроде пароходства. А это, оказывается, не что иное, как Минусинский драматический театр. Уже по одной этой причине Минусинск заслуживает особого внимания. В провинциальном 70‑тысячном городке — и свой драмтеатр. Такое не часто встретишь.

Перейдя протоку, вскоре оказываешься у самого средоточия старого города, величественного кафедрального Спасского собора, выстроенного в стиле сибирского барокко. Изначальный храм был возведён в 1801‑1803 годах и представлял тогда собой традиционной композиции одноглавую церковь купольного типа с колокольней. И в конце XIX века он был кардинально переиначен, а именно обстроен с трёх сторон (северной, западной и южной) дополнительными объёмами, что увеличило площадь его внутренних помещений почти в три раза. Тут же рядом находится старая городская площадь, с музеем и очень приятными домиками-особнячками купеческого вида. Однако купеческим этот городок никогда не был (какие-то купцы в нём, естественно, жили, но их было совсем немного). Как селение Минусинск был основан в 1739 году, в 1823 получил статус города и окружного (уездного) центра Енисейской губернии. И его исторический центр очень хорошо сохранился. Не то, чтобы остался совсем нетронутым, в своём первозданном виде: встречаются по некоторым местам современные несуразные вкрапления, но их совсем немного, и они не нарушают исторически сложившейся городской архитектурной среды. Здесь очень приятно ходить и созерцать многочисленные и разнообразные домики, одноэтажные и двухэтажные, каменные и особо для меня интересные деревянные, с причудливыми резными украшениями, наличниками, фризами. Заранее переписал с сайтов список адресов, хочется всё увидеть, всё обойти. А надо ещё и в музей успеть, хотя бы за пару часов до закрытия. Музей, к слову сказать, довольно большой для городков такого масштаба, располагается в двух двухэтажных корпусах, старом и новом.

За всеми этими улочками-переулками-музеями-набережными как-то очень быстро наступил вечер. Городские автобусы стали ходить заметно реже. Но на абаканскую маршрутку в Новом городе я всё-таки успел. На предпоследний рейс.

С утра ранний подъём и большой выезд на весь день. Билет взят заранее, автобус (маршрутка) в 7‑25. Сегодняшнее направление — далеко на север. Сначала в самую дальнюю точку, в село Новомарьясово с деревянной церковью. А дальше как получится. Это самый северный Орджоникидзевский район Хакасии, с центром в посёлке Копьёво. Маршрутка от города идёт сначала по основной трассе на Красноярск, километров через 75, от села Троицкого, поворот на Ачинск. Тоже проезжая трасса, но уже меньшего ранга. Ещё километров через 20 подъезжаем к селу Боград. Большое село, районный центр, здесь у нас 10‑минутная остановка. Успеваю за это время догнать одного местного мужика, с вопросом: а есть здесь у вас старая деревянная церковь? И мужик сказал, что да, есть. Объяснил, как дойти. Далековато, сейчас не успеть. Но это интересно, надо будет иметь в виду.

Путь далёк, но интересно вот так проехать через всю северную часть Хакасии. Природа здесь специфическая. Открытые места, поля, степь, высокие лысые холмы, иногда островерхие, иногда со скальными выходами. В какие-то моменты возникает в стороне цепочка гор, то дальше, то ближе. По их склонам кое-где можно увидеть островки и полоски лесной растительности. Ещё Хакасия славится своими солёными озёрами, целебного свойства. Некоторые из них лежат и вдоль нашего пути. Самое большое — озеро Шира, 5 на 10 километров, курорт и база отдыха, посёлки Жемчужный и Колодезный.

Следующий по пути райцентр — село Шира (ударение на последний слог и не склоняется). По указателю 92 километра от Красноярской трассы и 164 от Абакана. Здесь у нас длинная остановка на обед. Это в этом районе находится село Чебаки с деревянной усадьбой Иваницкого. 75 километров в сторону, автобус ходит, но очень неудобно: вечером, одним днём не управиться, надо будет где-то здесь и заночевать. Теоретически, возможно, но очень проблематично. Есть такси (стоит тут неподалёку), но слишком дорого: соотношение цена/качество явно не в мою пользу. Телефон водителя, впрочем, на всякий случай зафиксировал.

Чем дальше на север, тем чаще встречаются обработанные поля: распаханные, засеянные, скошенные с рулонами сена. Ближе к Копьёву уже и леса начали появляться в стороне. Мой поворот за 7 километров до Копьёво, от деревни Большой Сютик, 236 километров от Абакана. И от поворота ещё 18 километров до Новомарьясово. Вариант только один — автостоп.

Сработал быстро, ждать не пришлось и 10 минут. Ещё 10 минут — и я на месте. Вон и церковь — белеется вдалеке. Но до неё ещё шагать по селу километра 3. Стоит одна, особняком, действующая, отремонтирована и приведена в благообразный вид. Территория обнесена аккуратной оградой, но не заперто, можно войти внутрь. Внутри газоны с невысокой травкой, мощёные дорожки, симпатичные двойные фонари на столбах. Это деревянная церковь Троицы Живоначальной в селе Новомарьясово, 1858 года постройки. Одноглавая, типа «восьмерик на восьмерике», с квадратной в плане колокольней, увенчанной четырёхгранным шатёриком со щипцами в основании. Алтарь прямоугольный, под двускатной кровлей, коротенькая трапезная. Верхний восьмерик, он же световой барабан, основного объёма перекрыт пологой восьмигранной кровлей, с четырьмя щипцами в основании, по сторонам света. Выступающие грани нижнего восьмерика также увенчаны щипцами, кроме того, на нём установлены четыре дополнительные боковые главки, создавая, таким образом, как бы пятиглавие основного храмового завершения. И ещё одна маленькая главка поставлена на алтаре. Все главы золочёные, все покрытия зелёные, сама церковь обшита вагонкой и покрашена в белый цвет. Это самый север Хакасии, километра через 3 уже Красноярский край. Само село не маленькое и реально жилое, с магазинами, почтой и Домом культуры.

На обратном пути машину не пришлось ждать вообще: только вышел на дорогу, тут же она и идёт. 10 минут — и я на основной трассе. Мне очень нравится такой автостоп. Времени ещё совсем немного, 13‑40, если и дальше так пойдёт, можно будет по-быстрому доброситься до Шира и теоретически даже попробовать сгонять в Чебаки, туда и обратно. Хотя бы на такси. И успеть на последний абаканский автобус. Или, что более реально, доехать до Бограда и поискать там церковь.

Однако на проезжей трассе всё оказалось совершенно иначе, чем на местной дороге. Простоял минут 50: машины идут постоянно, но остановилась только одна — едет куда-то поблизости и в сторону, не по пути. До Шира стопить по времени уже не имеет смысла. Есть ощущение, что и на Боград я не уеду. Придётся, наверное, вставать на другую сторону, стопить до Копьёво и там сидеть, ждать автобус на Абакан. В крайнем случае, до Копьёво можно будет и пешком дойти. Не заладилась вторая часть сегодняшнего выезда. Теперь остался только завтрашний день, до вечернего поезда.

В сторону Копьёво уехать оказалось гораздо проще, машина подобрала минут через 15. Это местные, они более отзывчивы, по сравнению с дальнобойными. Копьёво — это посёлок, районный центр, ничем не примечательный. Автобус отходит часов в 5, проходящий, билеты по прибытии, на свободные места (если будут). Ждать более 2 часов. Проходит здесь ещё железная дорога, ветка от Ачинска на Абакан. Через день ходит поезд (московский), и сегодня в ночь он должен быть. В Абакан прибывает ранним утром. Это мне запасной вариант, если не попаду на автобус.

Однако воспользоваться этим вариантом не пришлось места в автобусе (маршрутке) были. Отъехали вовремя, но путь долгий, в Шира ещё длинная остановка на обед (или, скорее, на ужин). В Абакан прибыли только к 9 часам вечера.

Теперь надо определяться насчёт завтрашнего дня. От этого выбора многое зависит. Чебаки — это нереально, остаются два варианта: либо снова в Боград, искать деревянную церковь, либо в Бондарево, к сектантам. Сектанты — это, наверное, не совсем правильно. Из них, скорей всего, до наших дней никого и не осталось, хотя кто знает? Православный храм — это в любом случае более достойно. Всё-таки Боград. Тем же утренним автобусом.

В Боград подъехали к 9 часам, церковь нашёл быстро. И так же быстро оказался разочарован: это новодел. Вернее, так: перестроена из какого-то старого общественного здания. Протяжённый приземистый домик, перекрытый на четыре ската вальмовой кровлей синего цвета, с установленной по центру главкой с крестом. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы, действующая, открытая, внутри всё вполне ладно, прилично, на входной двери вывешен телефон настоятеля, отца Константина. Позвонить что ли, для интереса?

По словам отца Константина церковь эта переделана из старого хозяйственного магазина, построенного в 1930‑40‑е годы. Под церковь его передали в 1992 году, и старой церкви в этом селе раньше не было. Про другие старые деревянные храмы по Хакасии сам он не знает, посоветовал обратиться по этому вопросу в епархию, в Абакан. Но совет этот запоздалый: мне уже сегодня вечером надо съезжать из Хакасии в соседнюю Кемеровскую область.

Надо было всё-таки ехать сегодня к сектантам, в Бондарево. Это противоположное, южное направление, как минимум, проехался бы по новым местам. А здесь смотреть совершенно нечего, только та старая деревянная мельница, о которой говорил в музее Игорь Иванович. Действительно, приметное сооружение, громада в 3‑4 этажа с выставленными окнами, вероятно, бывшая колхозная, заброшенная. И ещё одна деталь, не такая заметная: по здешним деревням-сёлам не часто, но с периодичностью встречаются на домах тесовые крыши из дороженных досок.

И в довершение возникла ещё одна заморочка. Для комплекта. Обратный автобус по расписанию должен быть в 12‑40, но он так и не появился. Народ говорит, здесь такое запросто: маленькая маршрутка, если нет свободных мест, она просто проскакивает по трассе. Следующая в 18‑30, теоретически к поезду должна успеть, однако не факт, что тоже не проскочит. Вариантов нет, приходится вызывать такси. За большие деньги.

Как-то в этот раз всё идёт криво и нескладно. Что в Туве, что здесь. Не заладилось путешествие. И за все годы такое в первый раз. По времени, правда, прошло пока менее половины всего того, что было задумано, может что-то ещё и наладится…

В Абакан прибыли в начале 3‑го. До поезда 7 часов, к сектантам однозначно не успеваю. В городе смотреть совершенно нечего, центр никак не выражен, глазу зацепиться не за что. Есть ещё южная часть города, по ту сторону железнодорожных путей, ближе к реке. Исторически город пошёл именно оттуда. Сейчас это преимущественно невзрачный частный сектор, но есть там один храм, к которому имеет смысл сходить. Это Никольский собор, самый старый храм города Абакана. Построен в 1862‑64 годах и первоначально был деревянным. В 1930‑е годы был закрыт, вновь открыт в 1944 и более не закрывался. Со временем изрядно обветшал, и в начале 1980‑х был переложен в камне, с сохранением основных форм прежнего облика. По конструкции он одноглавый, купольного типа, с колокольней, увенчанной шатёриком с кокошниками в основании. Внутреннее храмовое пространство расширено (после переделки) боковыми северной и южной пристройками на всю длину строения, и так получилось, что на фоне этих пристроек всё купольное завершение как-то немного теряется…

Завтра большой церковный праздник — день апостолов Петра и Павла. Сегодня вечером праздничная всенощная, и вот, возникла возможность постоять немного на этой службе. Время пока позволяет…

Новокузнецк, Кузбасс (12‑14 июля)

В Новокузнецк прибыли по расписанию, ранним утром. Продвигаюсь потихоньку к западу, от Абакана это порядка 280 километров. Первое впечатление город производит очень благоприятное. Большая привокзальная площадь в обрамлении монументальных зданий сталинского типа, а поверх этих зданий выложены большими буквами строки известного стихотворения Маяковского, написанные именно про этот город:

Я знаю — город будет,

Я знаю — саду цвесть,

Когда такие люди

В стране советской есть!

В мои времена это стихотворение в обязательном порядке изучали в школе. И вот сейчас будто бы прикоснулся к своему советскому прошлому…

От привокзальной площади четырьмя широкими лучами расходятся основные городские улицы, сбоку от площади автовокзал, где было бы неплохо прямо сейчас решить вопрос с билетом на следующий переезд. После Новокузнецка у меня намечен Алтай, но только не горный (каким его обычно представляют), а степной. Для начала город Бийск, и от автовокзала до него ходят прямые автобусы.

Билет взял без проблем, ознакомился со всеми расписаниями, и моё новое ночное пристанище тоже здесь недалеко, минут 10 пешком. Заселение по правилам с 14 часов, я появился, естественно, намного раньше, в часы самые утренние, но, как обычно, договорился, чтобы оставить вещи, а сам — ноги в руки и по городу с малым рюкзачком.

Здесь предполагаются три ночёвки и три полных дня. Новокузнецк для меня город новый и неизведанный, о нём я только был много наслышан: что это средоточие всего Кузбасса, крупный промышленный центр Кемеровской области и всей Западной Сибири, резко поднявшийся в советское время и воспетый в стихах. Население более полумиллиона. И, судя по имеющейся карте, расположен он довольно своеобразно: центральная часть (прилегающая к железнодорожному вокзалу) и несколько дальних и очень дальних окраинных районов, разбросанных в разных концах. Большая река Томь и малая речка Аба. Есть ещё старая Кузнецкая крепость, но не уверен, что я сегодня туда попаду. Середина пути, надо обязательно взять техническую паузу.

А город мне нравится всё больше. Центральная часть застроена в едином стиле, сталинско-монументальном, широкие улицы-проспекты. Здания вроде бы невысокие, как правило, не выше 5‑6 этажей, но низкорослым город совсем не ощущается. Интересно, какой архитектор его проектировал? Очень напоминает центр Новосибирска, творение архитектора А. Д. Крячкова. Надо будет в музее обязательно уточнить.

А музей здесь, вопреки ожиданиям, совсем небольшой. По сравнению с Кызылом и Абаканом. Одно протяжённое помещение на первом этаже жилого дома. Удачно примкнул к детской экскурсии, узнал кое-что интересное.

Коренные народы этих мест — шорцы и телеуты: и те, и другие тюркской группы. Телеуты были кочевым народом, но под влиянием русских стали переходить на оседлый образ жизни, заниматься земледелием, сочетая его с полукочевым скотоводством. А у шорцев было развито кузнечное дело и ремесло по изготовлению железных изделий. Железо, впрочем, получалось у них невысокого качества, и когда на эти места пришли русские, со своими кузнечными технологиями, это исконное занятие местных шорцев начало быстро приходить в упадок и в итоге сошло на нет. Металл они стали покупать у русских (выменивать на шкуры), а их собственное кузнечное ремесло осталось только в названии русского острога и поселения, появившихся в этих местах в 1616‑1618 годах.

Кузнецкий острог возник как укреплённый форпост русского государства на южных рубежах Сибири. Первоначальное местоположение точно не установлено (где-то в районе устья реки Кондомы, при её впадении в Томь), но известно, что в 1618 году острог был перенесён на новое место, на возвышенный правый берег реки Томь. Острог был, как и прочие сибирские остроги, деревянно-земляным, и к концу XVIII века сильно обветшал. И от императора Павла I вышло распоряжение о строительстве на месте Кузнецкого острога полноценной оборонительной крепости. Крепость эта строилась с 1800 по 1820 год, основным её назначением была защита от возможного вторжения со стороны Китая, граница с которым в то время проходила неподалёку. Однако к окончанию строительства эта граница отодвинулась к югу, и необходимость крепости как оборонительного сооружения отпала. В боевых действиях эта крепость ни разу не участвовала, и в итоге в 1846 году её сняли с баланса Военного Министерства и передали Алтайскому горному ведомству. В 1870 году в крепости была устроена тюрьма для уголовных преступников (Кузнецкий тюремный замок), все строения которого в 1919 году были сожжены в ходе восстания красных партизан. После этого крепость долгое время пребывала в запустении, только в 1950‑х годах начались работы по её восстановлению. Сейчас у Кузнецкой крепости статус памятника республиканского значения, и она является основным туристическим объектом города Новокузнецка.

Статус города Кузнецк получил в 1689 году. В начале XX века в нём проживало чуть более 2 тысяч человек. Богатые каменноугольные залежи в котловине между горами Кузнецкого Алатау (территория современной Кемеровской области) были известны ещё с XVIII века. В 1842 году появляется термин «Кузнецкий угольный бассейн», с оценкой запасов его залежей. Однако до революции его разработка велась невысокими темпами. В Кузнецке первая шахта открылась в 1905 году, на той же горе, где стоит крепость. Однако через два года она была закрыта: не было сбыта продукции, да и сам уголь был невысокого качества. Полноценное освоение Кузнецкого угольного бассейна началось только при советской власти. Стали возникать многочисленные рабочие посёлки и малые города (с высокой плотностью расположенные сейчас на картах Кемеровской области), развиваться железнодорожная и автодорожная инфраструктура. В годы СССР Кузнецкое угольное месторождение было вторым по значимости после Донбасса. Кроме того, богатые каменноугольные залежи стимулировали появлению в этих краях и иных производств. Так, в 1929 году было принято решение о строительстве здесь большого Кузнецкого металлургического завода-комбината (КМК). Завод и сопутствующий ему посёлок с названием Сад-город начали строить на противоположном от крепости и старого Кузнецка левом берегу Томи. В 1932 году кузнецкий завод-гигант чёрной металлургии вступил в строй. Годом ранее из посёлка Сад-город был образован промышленный город, с названием Новокузнецк (с 1932 по 1961 год он именовался как Сталинск), в 1932 году к нему были присоединены прилегающие населённые пункты, включая и старый правобережный Кузнецк. В 1964 году в Новокузнецке был запущен 2‑й Кузнецкий металлургический завод, получивший название Западно-Сибирский металлургический комбинат (ЗСМК, Запсиб). По техническому оснащению он стал более совершенным, чем 1‑й КМК, на нём начали применяться более прогрессивные электротермические технологии (в отличие от мартеновских на КМК). В наше постсоветское время после серии перетрубаций КМК полностью вошёл в состав ЗСМК, фактически став при нём площадкой рельсового проката.

С началом промышленного освоения Новокузнецка его население стало расти гигантскими темпами, а сам город активно застраиваться, с формированием своего нынешнего архитектурного облика. Новосибирский Крячков тоже в этом участвовал, но в небольшой степени. Здесь в основном работали такие архитекторы, как Эрнст Май, братья Веснины, И. А. Голосов, Г. Г. Коссель (Козель), И. А. Бровкин. И сегодня этот город-полумиллионник является центром обширной агломерации, включающей такие города, как Прокопьевск, Киселёвск, Осинники, Мыски, Междуреченск. В Киселёвск, кстати сказать, мне нужно будет обязательно попасть: у меня там значится старая деревянная церковь. Поездка туда намечена на послезавтра.

А на завтра у меня особая программа. Удалось всё-таки состыковаться по телефону с Натальей, племянницей моей троюродной, проживающей здесь, в Новокузнецке с самого раннего детства. Её отцу, Александру Михайловичу, моему троюродному брату, механику по специальности, предложили тогда работу на одном из здешних карьеров, и они всем семейством из родных суздальско-ивановских мест перебрались сюда, в Новокузнецк. Родителей Натальи давно уже нет в живых, сестра 5 лет назад переехала в Питер, к дочери и внукам, у самой Натальи здесь муж, дочка, сын, у дочки своя семья, хотелось бы всех увидеть, со всеми познакомиться, пообщаться, но получится, похоже, по самому минимальному варианту. Живут они очень далеко, в дальнем Орджоникидзевском районе, от центра города автобус идёт час. Принимать у себя ни мне, ни ей неудобно, договорились встретиться на нейтральной территории, в старом Кузнецке, за мостом через Томь, у Спасо-Преображенского собора.

Встретились. Познакомились. Поговорили. Уже неплохо. До этого контакты были только через «Одноклассников», и то очень эпизодически. Наталья принесла старые фотографии, что оказалось для меня наиболее ценным. Родители, в молодом и более зрелом возрасте, старшая сестра, иные сородичи. Тут же, на скамейке у храма я их и переснял (потом надо будет доводить на Фотошопе). Вот так сейчас и приходится собирать по крупицам, восстанавливать историю своего рода, разыскивать сородичей по разным местам, возобновлять некогда утраченные родственные связи…

С Натальей мы расстались около 12 часов, впереди весь оставшийся день, который имеет смысл посвятить старому Кузнецку. И первое, что здесь сразу бросается в глаза — это Спасо-Преображенский кафедральный собор. Большой и двухэтажный, купольно-пятиглавого типа, с двухъярусной колокольней, декорирован по скошенным углам парными колоннами. Строился с 1792 по 1835 год, с 21‑летним перерывом во время строительства крепости, на котором были заняты все мастера.

А сама крепость здесь недалеко, на высоком холме, собор стоит у его подножия. Наверх ведёт асфальтированная подъездная дорога, возят туристов. Крепость, по сути, воссоздана, реконструирована на старом месте. Большие въездные ворота, по типу монастырских, над ними устроено некое двухъярусное сооружение, увенчанное четырёхгранным куполом: похоже на надвратную церковь, только вместо главки с крестом поставлена наблюдательная вышка. К воротам с двух сторон примыкают высокие Томский и Кузнецкий полубастионы, выложенные каменной кладкой. На них можно подняться, наверху установлены копии 12‑фунтовых крепостных орудий (пушек) XVIII‑XIX веков, изготовленные литейным цехом ЗСМК в 1999 году. Сама территория крепости вытянута и сужается в дальнем конце, боковые стены не сохранились. Внутри стоят два одноэтажных здания из красного кирпича: одно из них (сильно вытянутое) — солдатская казарма, построенная в 1908 году и отреставрированная в 1998, другое — это обер-офицерский дом, по виду как новодел. В них сейчас устроены выставки. Имеются ещё несколько более мелких сооружений, без окон, что-то вроде пороховых складов или гауптвахты. Эти похожи на настоящие, оригинальные. И ещё проглядывают сквозь наросшую траву старые раскрошившиеся фундаменты. Вот, собственно, и вся Кузнецкая крепость. Стоит ещё современная сцена по центру, но это уже не так интересно.

Старый Кузнецк — это сейчас Кузнецкий район города Новокузнецка, современная застройка, широкие проезжие улицы с автобусами и трамваями. Но старый город периодически о себе напоминает. У подножия крепостного холма стоит интересный двухэтажный дом (улица Водопадная, 19, дом купца Фонарёва, середина XIX века): каменный низ, деревянный верх, пропильная и рельефная резьба, богатые наличники. Однако его нижний каменный этаж находится сейчас в малоприглядном состоянии: облетает краска, штукатурка, требуется хороший ремонт. Ещё один интересный домик находится через площадь (улица Народная, 1), только его сразу не видно: заслонён громадой какого-то современного торгового центра. Небольшой каменный домик, белый, одноэтажный, построенный по типу старинных палат: с высокой островерхой вальмово-четырёхскатной крышей, из которой сверху выступают две изящные трубы-дымники, украшенные ажурными элементами. Считается первым каменным зданием старого Кузнецка и имеет статус объекта культурного наследия регионального значения. На охранной табличке написано (привожу дословно): «Каменное здание, построенное до 1830 г., бывшее казначейство, ныне почтовое отделение № 1, 1780 г.» Здесь тоже требуется ремонт, хотя бы косметический: краска облезает.

От этого домика-казначейства начинается череда старинных каменных зданий, вытянутых вдоль проезжей Народной улицы. Но подойти к ним сложно: вдоль улицы неудобно, без тротуаров, а с задней стороны к этому старинному комплексу вплотную подходит городская застройка, и эти домики в ней попросту теряются. В одном из них располагается музей (Народная, 7‑а), и непонятно даже, как к нему подойти, с какого из дворов вход на территорию.

А этот дом (филиал музея) — бывший купеческий особняк, белый, двухэтажный, без каких-либо изысков и украшений. В народе его называли — дом с кикиморой. Меня тут немного просветили насчёт правильного значения этого слова. В расхожем представлении кикимора — это какое-то болотное чудище, сродни нечистой силе. Оказывается, не так. Это дух маленькой девочки, умершей некрещёной, и потому он не может попасть ни в рай, ни в ад. Так и витает здесь, не зная покоя. Иногда напоминает о себе разными заунывными звуками. И в этом доме периодически слышалось что-то непонятно откуда взявшееся — то ли смех, то ли плач. Особенно в непогоду. А объяснение очень простое. Первый хозяин, купец Лавыгин, не доплатил строителям, и они, в отместку, забили воздуховод черепками от глиняной посуды, оставили специальные зазоры и выемки, в связи с чем и возник такой эффект. Хозяину, в конце концов, надоело это терпеть, и он продал дом. А по прошествии времени дети второго хозяина продали этот дом под Кузнецкое уездное училище.

Часть музейной экспозиции посвящена Валентину Фёдоровичу Булгакову, отец которого был штатным смотрителем этого училища, а сам Валентин Фёдорович, выучившись, стал в 1910 году личным секретарём Льва Толстого, в последний год жизни писателя. И во дворе музея установлена скульптурная композиция: Лев Толстой и его секретарь Валентин Фёдорович.

Ещё здесь, в старом Кузнецке, имеется дом-музей писателя Ф. М. Достоевского (улица Достоевского, 40). Он посещал Кузнецк три раза, жил здесь в общей сложности 22 дня. В свой последний приезд (февраль 1857 года) он повенчался здесь со своей первой женой. И есть дом, где он жил с женой после венчания (снимал комнату). Небольшой, одноэтажный, находится в частном секторе, ближе к реке. Дом этот уже переиначен (сильно пострадал во время наводнения 1977 года), к нему сделано несколько пристроек. Но сохранилась маленькая комнатушка, где жил писатель с женой. Сам этот дом как постройка интереса не представляет, интереснее даже дом администрации музея (наискосок, через улицу: Достоевского, 29). Это дом купца Байкалова, конец XIX – начало XX века: двухэтажный, с приятными пропорциями, вальмовой кровлей, ставнями на окнах, палисадником за низеньким заборчиком.

Вот, наверное, и весь старый Кузнецк. Время пока не позднее, можно ещё куда-нибудь съездить. Наталья дала одну интересную зацепку. У них в Орджоникидзевском районе есть такое место — Зыряновка. И там стоит деревянная церковь Иоанна Воина. И вроде как старая, только сильно переделанная: обстроенная, надстроенная. А обстраивать её начали, как замироточила икона Божией Матери. Думаю, имеет смысл доехать.

Это далеко. И дорога действительно долгая и муторная. И примечательного на ней крайне мало. Разве что, пожалуй, большой и красочный новодельный собор Рождества Христова, резко контрастирующий со всем тем, что его окружает… От автобусной остановки надо ещё пройти массив частного сектора, храм Иоанна Воина стоит на отшибе, с дальнего края, на холме. Или, вернее, на уступе холма, здесь уже начинается нагорье. Храм, очевидно, новодельный, из калиброванных «карандашей». Хотя изначально он был перестроен из здания спортивной школы. Но визуально это никак не ощущается: всё заделано и переиначено. Сделано стильно: невысокий центральный шатёр, множество бочек и дополнительных главок, роскошное двухвсходное крытое крыльцо с резными столбиками. Неподалёку поставлена новенькая шатровая часовня «иже под звоны», во имя иконы «Всех скорбящих радость». Тоже из «карандашей». И ещё одна часовенка, совсем мелкая, крохотная будочка под крутой четырёхскатной кровлей с полицами. А на самой вершине холма устроена смотровая площадка с большим поклонным крестом. И всё это очень уютно скомпоновано, получилось что-то вроде парка отдыха, с фонтаном, высаженными декоративными растениями и цветами и фигурами разных животных, сделанными из какого-то необычного материала типа коврового покрытия, зелёного цвета. Олень, слон, белка, павлин. И место это, хоть и на отшибе, пользуется здесь популярностью, обладает какой-то притягательной силой…

Однако время уже вечернее, пора возвращаться. Домой добираться долго, а с утра ранний подъём: надо ехать в город Киселёвск.

Киселёвск — это от Новокузнецка к северо-западу, километров 60. Там друг да другом сразу два города: Прокопьевск и Киселёвск. Города не маленькие: Прокопьевск порядка 170 тысяч, Киселёвск меньше, порядка 80‑90. Оба рабочие города, привязанные к угольным разрезам и шахтам, стоят разбросано, обособленными районами, отстоящими друг от друга. В окне автобуса возникают, сменяя друг друга в основном малоприглядные виды: промышленные и технические сооружения, невзрачная застройка частного сектора, пустые перегоны, огромные и протяжённые рукотворные горы-отвалы от разработки угольных месторождений.

И Прокопьевск, и Киселёвск возникли на базе старых исторических селений, одно из которых — село Афонино, вошедшее в черту города Киселёвска. В нём и значится старая деревянная церковь 1882 года. Сейчас это один из отдалённых городских районов, автобусы туда ходят редко, на автостанции пришлось ожидать почти час.

Деревянная церковь Петра и Павла стоит на краю одного из холмов, в гуще частного сектора. Действующая, аккуратная и ухоженная. Одноглавая, с колокольней, в бело-синих тонах, четырёхскатная двухступенчатая крыша, прямоугольный алтарь. Обшивка современная, но выглядит как старая. Глава установлена на восьмигранном барабане с верхним зубчатым поясом щипцов. Колокольня завершается восьмигранным шатёриком с четырьмя щипцами в основании, по сторонам света. Раструбы водостоков украшены по сибирской традиции резными железными орнаментами и юбочками. На один из церковных домиков приделана мраморная доска с выгравированным кратким изложением истории этого храма:

Церковь Петра и Павла. Начата строительством в 1844 г., построена в 1850 г. Сгорела 22.02.1881 г. до основания. Затем выстроена в 1882 г. на средства прихожан и местного купца. Деревянная с колокольней на каменном фундаменте, крыта железом. Закрыта 4.12.1929 г. Возобновлено богослужение в 1947 г. Росписи в храме были созданы в период 1968–1971 годов священником Сергеем Хомутовым.

Могу кое-что добавить и от себя. Это уже второй подряд храм на моём пути, где мироточат иконы. Или мироточили в недавнее время. И вчера в Зыряновке, и здесь. В помещении свечного ящика через окошечко довелось увидеть слёзы Богородицы: как бы размытые подтёки краски из Её глаз… В Зыряновке мироточил Никола, мироточили мощи. Здесь в Афонино мироточила Иверская икона, и сейчас она самообновляется. Но много говорить об этом, похоже, не принято, отвечают скупо и немногословно. Наверное, это правильно. Не всё следует выставлять напоказ…

Однако за всеми этими вопросами-разговорами удалось вдруг узнать нечто очень интересное. Оказывается, в соседнем Прокопьевске тоже есть деревянная церковь. Или, как минимум, не совсем новая, не современный новодел. Что может означать только одно: надо туда ехать, и прямо сейчас. Номер автобуса мне назвали.

Да, действительно, есть такая, вот она. Деревянная церковь Покрова Богородицы в городе Прокопьевске, стоит тоже в частном секторе окраинного района. Построена в советское время, но по виду будто начало XX века. По форме напоминает киселёвскую: тоже одноглавая, с шатровой колокольней «восьмерик на четверике», алтарь пятигранный. Выдержана в синем богородичном цвете с белыми наличниками, фризами, вертикальными лопатками по обшивке. Углы основной храмовой кровли, стык четверика с восьмериком на колокольне и основание колоколенного шатёрика украшены декоративными щипцами. Всё смотрится ладно и изящно, и внутри тоже: сплошная роспись по всем стенам и потолку, с преобладанием синего цвета. Мне ещё открыли соседний домик на храмовой территории, там сейчас обустраивают крестильный храм, а ещё стоит у торцевой стены несколько стендов, на которых во всей полноте, с фотографиями представлена история этой церкви и прихода.

Итак, по основным вехам.

До Великой Отечественной войны по причине отсутствия церкви в Прокопьевске верующие собирались для молитвы в доме Ивана Сафоновича Королёва, который в 1943 году в посёлке шахты «Зиминка» на средства прихожан приобрёл и оборудовал молитвенный дом со звонницей в небольшом бараке.

30 апреля 1945 года по заявлению более 100 прихожан была произведена регистрация религиозной общины в Прокопьевске при Прокопьевском молитвенном доме.

26 августа 1945 года настоятель Покровского храма протоиерей Николай Фоменко ставит в известность главного инженера по строительству города Прокопьевска о том, что «…по малой вместимости в церковном здании начата пристройка северной стороны на 4 метра и с южной на 5 метров крестообразно и второй алтарь, так как она в настоящее время 2‑х престольная». По окончании строительных работ, в 1946 году митрополит Новосибирский Варфоломей совершил освящение храма Покрова Пресвятой Богородицы.

В 1978‑79 годах строится новое крестильное помещение и ограда вокруг церковной территории. Однако сам деревянный храм к тому времени уже изрядно обветшал и пребывал в плачевном состоянии. Возникла необходимость полной его реконструкции, однако долгое время администрация города не давала на это согласия, мотивируя тем, что под храмом скоро должна начаться шахтная добыча угля, и весь посёлок будут переносить. Не давали разрешения строить и на другом месте, поскольку генеральный план города будет готов только через несколько лет. Однако на самом деле никакого сноса посёлка не планировалось, и это, в конце концов, каким-то образом стало всем известно. В результате разрешение на реконструкцию храма на прежнем месте было всё-таки получено, и в течение полугода на месте ветхого маленького храма построен новый, более просторный деревянный в честь Покрова Божией Матери. Выполнен он в виде креста, длина храма 35 метров, ширина 13 метров, высота 35 метров. Как купола, так и колокольня покрыты алюминием под рыбью чешую.

В 1982 году полностью завершено строительство и внутренняя отделка Покровского храма, и 24 октября того же года он был освящён. В 1983‑85 годах храм украшается новым иконостасом работы рубцовских мастеров. В 1984‑95 годах храм был расписан, и в иконостас установлены новые иконы.

И ещё немного от себя. Мне доводилось видеть деревянные храмы 1920‑х и даже 1950‑х годов, которые запросто можно ставить в один ряд с храмами конца XIX – начала XX века. А теперь вижу, что в этот ряд можно ставить и храмы, построенные в 1980‑х, во времена самого позднего СССР. Не думал, что такое возможно…

На обратном пути невероятным образом удалось успеть на единственную дневную электричку до Новокузнецка (они здесь ходят всего три раза в сутки). Только подъехал на автобусе к вокзалу, взял билет, выскочил на перрон — тут она прямо сразу и идёт. Час езды до Новокузнецка. Вот это мне уже нравится. Всегда бы так. Единственный минус — не успел толком посмотреть ни Киселёвск, ни Прокопьевск. Если по центральной части Киселёвска ещё как-то пробежался — краешком, от автобуса к автобусу, то в Прокопьевске самые интересные места мы проехали стороной, а там, по некоторым признакам, есть, что посмотреть. Просматривались иногда в прогалах между домами озадки построек сталинских времён. Возможно, не надо было бежать на эту электричку, был вариант уехать более поздним автобусом. Но уж очень удачно она подошла. И вернулся не поздно, что тоже имеет некоторое значение.

По раскладке всего маршрута, Новокузнецк — это срединная точка пути. Осталось теперь несколько пунктов по степному Алтаю. Первый из них — город Бийск, автобус должен быть завтра утром, от автовокзала.

Бийск и Сростки. Шукшинские места (15‑17 июля)

Автобус идёт до Белокурихи, алтайского города-курорта, Бийск — один из промежуточных пунктов. Отправление в 8‑20, в пути до Бийска 5 часов. От Новокузнецка это примерно 250 километров к юго-западу. За окном автобуса сменяют друг друга степи, холмы, перелески, лесополосы, местами очень красиво. Время от времени встречаются возделанные поля. При подъезде к Бийску их становится всё больше, а всхолмленность постепенно нивелируется.

Автовокзал в Бийске находится рядом с железнодорожным, и это очень удобно: на железнодорожном вокзале мне предстоит жить ближайшие три ночи. Сейчас это у них называется Smart Hotel — сеть гостиниц, устроенных на базе старых вокзальных комнат отдыха. Я этой системой уже пользовался пару раз (в Тамбове, в Кирове), везде по-своему и свои цены. Здесь в Бийске условия неплохие: никаких общих комнат с двухъярусными кроватями (как в Абакане и Новокузнецке), стандартный гостиничный блок из двух комнат (двухместной и трёхместной) с общим санузлом. Народу пока никого, могу занимать любое место. Плохо только, что кухни нет, можно только взять чайник себе в номер. И постираться проблематично: тазов у них нет. Холодильник есть, но в комнате у дежурной, надо каждый раз её просить положить либо достать продукты.

Сегодня 15 июля, понедельник, музеи закрыты. Завтра тоже закрыты (у них тут по два выходных). Открываются только в среду. Есть ещё километрах в 40 от Бийска село с названием Сростки, куда надо будет обязательно попасть. Это родина Василия Шукшина, одного из моих любимых писателей. А ещё киноактёра и кинорежиссёра. Там имеется несколько посвящённых ему музейных объектов, и по имеющейся информации, чтобы попасть в каждый из них, надо туда ехать тоже в среду. А сегодняшние оставшиеся полдня и весь завтрашний день остаются исключительно на город Бийск: ходить, гулять, смотреть, выискивать всякое разное интересное и примечательное. Список адресов имеется.

В Бийске мне уже доводилось однажды бывать. Было это очень давно, в 1987 году. 37 лет назад. Мы тогда ходили в поход по Горному Алтаю, и Бийск был промежуточным пунктом при следовании из Барнаула до Горно-Алтайска, пересаживались здесь с поезда на автобус. Времени было совсем немного, успел только по-быстрому пробежаться по близлежащим улицам. Ничего приметного с той пробежки мне не запомнилось, оба вокзала находятся в западной части города, километрах в трёх от самой интересной центральной исторической части. И сейчас с городом надо будет знакомиться заново.

Город Бийск, подобно Абакану и Кузнецку, начинался как военное укрепление на южных рубежах российских сибирских владений. Основан был по указу Петра I, датой начала его существования считается 1709 год. В течение более чем 100 лет Бийская (первоначально Бикатунская) крепость хорошо выполняла своё оборонное предназначение, однако к 1820‑м годам обстановка на южных сибирских границах достаточно стабилизировалась, и крепость, как военно-стратегический объект, утратила свою значимость. Сначала она была переведена в разряд заштатных, а спустя некоторое время вообще передана в городскую собственность. Сам Бийск, между тем, начал постепенно приобретать черты торгово-купеческого и ремесленного города, чему способствовало его удачное расположение на важных торговых путях, связывающих Северную и Центральную Азию, а также благоприятные природные условия для развития земледелия и животноводства. Название городу дано по реке Бие, на берегах которой он расположен. Бия считается второй по значимости рекой глубинного Алтая; первая — это знаменитая Катунь, и от их слияния (километрах в 20 ниже Бийска) образуется великая сибирская река Обь.

Бийск — город не маленький, 180 тысяч населения, но его старая историческая часть не такая большая. Легко обходится за полдня. Однако, как оказалось, это очень интересно и полезно: пройти два дня подряд по одним и тем же местам, но разными маршрутами. Второй раз получается более основательно и детально, открывается то, что не открылось в первый раз. Не практиковал я такое раньше, любой промежуток времени использовал чтобы охватить как можно больше. А зря…

Историческая часть города сосредоточена на нескольких параллельных улицах, тянущихся вдоль правого берега Бии. К началу XX века Бийск приобрёл все черты купеческого городка, с множеством изящных домиков-особнячков, преимущественно двухэтажных, и каменных, и деревянных, к которым у меня особый интерес.

Основная доминанта старого Бийска — это, несомненно, кафедральный собор Успения Богородицы, датируемый 1903 годом. Построен в русско-византийском стиле, белый, пятиглавый, с высокой трёхъярусной колокольней. Пятиглавие своеобразное: массивные центральный купол-глава, вырастающий из широкого светового барабана, и вокруг него по углам четыре маленькие главки, стоящие на тонких изящных барабанчиках, в окружении пояса кокошников. Колокольня в нижней части восьмигранная, в верхней круглая, завершается, как и основной объём, такого же типа куполом-главой, только меньших размеров. Все главы голубого богородичного цвета. Кроме собора на храмовой территории имеется ещё нечто, заслуживающее отдельного внимания. Пара небольших построек. Деревянный одноэтажный церковный домик, под четырёхскатной вальмовой кровлей, с обилием ажурной резьбы на углах, оконных наличниках, карнизах. По центру фасада наверху установлен некий декоративный элемент, затрудняюсь даже подобрать название. Аттик, щипец, кокошник? Кокошник, наверное, ближе всего, бока только у него не скруглённые (каплеобразные), а ступенчатые. А вершинка острая. Такой же ступенчатый «кокошник» стоит и симметрично, с противоположного фасада, обращённого к улице. На крыше установлена труба-дымник, с резными металлическими украшениями. Возникает ощущение, что построен домик примерно в те же годы, что и сам собор — оказывается, нет: 1970‑80‑е годы. Но выдержан в лучших традициях русского деревянного зодчества. И рядом с этим домиком стоит маленькая десятигранная деревянная будочка, увенчанная главкой с крестом. Вроде как часовенка, только используется как обычная хозяйственная постройка. Сарайчик для хранения всякой утвари: вёдра, мётлы, шланги и прочее. Мелочь вроде бы, но очень притягательного свойства.

Кроме Успенского собора и всего того, что при нём имеется, хочется адресно отметить некоторые особо выдающиеся сооружения старого купеческого Бийска.

Итак, деревянные. Улица Льва Толстого, 182 — дом купца Осипова, 1909 год. Стоит на бойком месте, на перекрёстке улиц, двухэтажный (как и большинство остальных) и вполне приличный. Полукруглой формы аттики с коротенькими шпилями, подчёркнутые крохотными башенками с полубалясинами. Угол, выходящий на перекрёсток, скошен и увенчан пирамидальным завершением, на втором этаже по этому скосу устроен ажурный кованый балкон. Льва Толстого, 128 — дом владельца спиртзавода Рыбакова, 1906 год. Щипцы по верху фасадов, оконные наличники украшены шишечками и обильной рельефной резьбой растительных мотивов. Выгладит вроде бы неплохо, но имеется табличка, где написано, что дом признан аварийным и подлежащим реконструкции. Улица Кузнецкая, 63 — каменный низ, деревянный верх. Год постройки и владелец неизвестны. Бревенчатый, без обшивки. Наличники, углы — рельефная резьба, подкровельный резной фриз. Сверху по центру фасадов ступенчатые кокошники такого же типа, как на домике при Успенском соборе, только в упрощённом варианте. Переулок Фомченко, 1 — дом Ерина, 1910 год. Крупный и объёмный, богато украшенный рельефной и пропильной резьбой, объект культурного наследия, о чём говорит вывешенная табличка. Однако дом весь зарос высокой травой и кустами и выглядит забытым и заброшенным. А ещё на нём есть вывеска: «Музей деревянного зодчества». Сделана кустарно, и что это может означать, я так и не выяснил. Улица Короткая, 50 — дом купца Кричевцева, 1914 год. Глубоко запрятан в труднодоступных закоулках, найти по адресу очень непросто. В отличие от других, он одноэтажный, и особый колорит ему придают два симметричных ступенчатых аттика с заострёнными вершинками, рельефными резными элементами и сомкнутой формы фальш-окошками (что-то это мне уже напоминает, только пропорции другие). На одном из них даже сохранился покосившийся небольшой шпиль, с «яблоком» в основании. Пролетарская, 5 или Мопровский переулок, 13 — 1910 год. Двухэтажный, компактный по площади и очень удачных пропорций: визуально как бы устремляется ввысь. Наличники, фризы, карнизы, резьба. Четырёхскатная кровля, наверху полукруглый аттик с дополнительными боковинами и навершием. Красногвардейская, 28, у моста через Бию, — начало XX века. Два симметричных ступенчатых кокошника, вполне узнаваемой формы. Это, вероятно, местная традиция — ставить на дома такие кокошники. Только здесь они более богатые, обильно декорированные пышной резьбой.

Каменные старинные дома характеризуются здесь большим разнообразием: имеются и небольшие купеческие особнячки, и более просторные торговые дома, и большие присутственные здания. По архитектуре это чаще всего эклектика, смешение стилей: барокко, классицизм, готика, модерн, время постройки вторая половина XIX – начало XX века. Отличаются изяществом, многообразием архитектурных элементов и богатым декором. Мужское реальное училище (Советская, 11). Торговый дом Гилева (Советская, 4). Особняк купца Васенёва (Советская, 30). «Народный дом» (Советская, 25), построенный на средства купца П. А. Копылова. Дом Осипова (Владимира Ленина, 115). Дом Халтурина (Вл. Ленина, 85). Здание музея Чуйского тракта (дом Варвинского), перед мостом через Бию (Советская, 42). И три здания хотелось бы отметить особо.

Двухэтажный пассаж купца Фирсова 1907 года постройки. Угол улиц Льва Толстого и Захара Двойных. Мощный модерн с обилием лепных украшений, так могли строить царские дворцы. Ярко выделяется среди прочей застройки, привнося что-то столичное в провинциальный и малолюдный в то время Бийск. Сильно пострадал во время пожара 2007 года: сохранился фактически только фасад, вся внутренняя часть находится в руинированном состоянии. Это здание могло бы стать символом Бийска, его визитной карточкой. Но вот уже 17 лет не может никак решиться вопрос о его восстановлении. К пассажу Фирсова вплотную примыкает более протяжённый, Г‑образно стоящий пассаж Второва, московского купца-мецената, тоже двухэтажный, большой и фешенебельный, с угловой башней, увенчанной восьмигранным куполом с кованым ажурным шпилем.

Красно-кирпичный особняк купца Кричевцева, построенный в 1889 году. Стоит на дальней окраине исторического центра, неподалёку от его деревянного дома: улица Короткая и переулок Рабочий. Одноэтажный и протяжённый, стоит в виде каре. Наличники, фризы, карнизы, профилированный кирпич, миниатюрные тумбы-башенки по краю кровли, фигурные аттики; наверху сохранились два пирамидальных и одно купольное завершение. Очень интересный особняк, но пребывает, к сожалению, в сильно запущенном состоянии, нет даже желания заходить внутрь. Впрочем, в подобном состоянии пребывают и многие другие сооружения, признанные объектами культурного наследия. Судя по всему, реставрационные работы в Бийске если и ведутся, то в самом минимальном объёме. И очень жаль. Бийск иногда называют воротами Горного Алтая, и эти ворота могли бы стать полноценным притягательным центром (наподобие Великого Устюга), привлекающим туристов в не меньшей степени, чем горные вершины.

Шукшинское село Сростки тоже находится на пути к Горному Алтаю. И не просто на пути, а на известной дороге под названием Чуйский тракт. Автобус проходит мост через Бию, пересекает левобережную часть города и Бийско-Катунское междуречье и через некоторое время выходит к Катуни и идёт вдоль её правого берега, вверх по течению. Но самой реки не видно, она далеко. Эта дорога и есть тот самый Чуйский тракт. Возник он в стародавние времена как вьючная тропа, в составе Великого шёлкового пути. В конце XVIII – начале XIX века стал использоваться как торговая дорога, ведущая в страны Центральной Азии. Сейчас это один из путей, связывающих нашу страну с Монголией и основной подъездной вариант для алтайских горных туристов.

Но Сростки — это ещё не горы, это пока ещё степной Алтай. Километров 40 от Бийска, направление восток-юго-восток (ост-зюйд-ост, как сказали бы моряки), автобус идёт минут 50.

А бойкое, оказывается, место, эти Сростки. Прямо вдоль трассы вытянулась длинная череда всяких магазинчиков, кафешек, ещё непонятно чего. Нельзя сказать, что я от такого в восторге, но что делать — здесь устроен полноценный культурно-туристический центр, рассчитанный на большой поток посетителей. Кроме того, сейчас готовится большое празднество — 95 лет со дня рождения Шукшина Василия Макаровича. Сам день рождения 25 июля, и с 21‑го по 27‑е здесь намечаются шукшинские дни. Я приехал немного раньше, сегодня 17‑е.

Автобус сворачивает с трассы и заезжает в само село. Оно довольно большое, улицы расположены хаотично, вероятно, вписывались в местный ландшафт: гор здесь ещё нет, но некоторая всхолмленность уже имеется. Домики все небольшие, каких-либо особо приметных я не увидел. Но здесь не это главное. По сути, именно в этом селе происходили действия рассказов Василия Макаровича, которые я всегда перечитываю с большим удовольствием. И вот сейчас, проходя по селу, пытаюсь себе представить их героев и где что могло происходить…

А музеев здесь три. Основной находится в школе, где учился будущий писатель и кинорежиссёр Вася Шукшин. Школа представляет собой протяжённое одноэтажное здание, стоящее буквой «П»: с двумя крыльями и срединной перемычкой, в которой сейчас и устроен музей. В нём шесть залов: центральный холл и пять боковых, тематических. Это мемориальный школьный класс, где учился Василий, зал, который можно назвать историческим: он посвящён самому селу Сростки (впервые упомянутому как село переселенцев в сказках ревизии 1811 года) и родословию семейства Шукшиных (дед, отец, мать, младшая сестра Наталья, дети, внуки) и ещё три зала по творчеству: кино 60‑х, кино 70‑х, литературное наследие. А в центральном холле среди прочего представлена выставка графических работ художника Виктора Хвостенко: иллюстрации к произведениям Гоголя и Шукшина.

Второй музей — это дом, где прошли детство и юность Василия Макаровича, в котором он жил с 1941 по 1957 год. Но это уже не тот дом. Тот, изначальный, 1908 года постройки, был в своё время продан, а новые хозяева его обшили досками. И основной сруб, находясь под обшивкой, сильно прогнил и пострадал от короеда. Восстановлению не подлежал. Было решено тот дом полностью разобрать и заново реконструировать по старым размерам и планировке. Полы при этом оставили старые. А стены сложили из калиброванных «карандашей». И с 2002 года в этом доме устроен музей. Сам домик очень небольшой и тесный: пятистеночек под четырёхскатной кровлей, с не особо замысловатыми наличниками и ставнями. Реконструирован и двор: с колодцем, баней по-чёрному (тоже из «карандашей»), небольшим скотским хлевом, сооружённым из плетёных веток, обмазанных снаружи глиной, и покрытым соломой. Дом и придомовая территория огорожены традиционным в те времена плетнём.

И ещё есть один дом-музей — это дом, который Василий Макарович купил для своей матери на гонорар за свою первую большую книгу «Любавины», вышедшую в 1965 году. Стоит на отдалении, на взгорке, этот дом уже более просторный и устроен на городской манер: зала, две небольшие комнатки, кухня. Построен он был в 1958 году и принадлежал городскому человеку, школьному учителю пения. Отштукатурен и покрашен в бело-синих тонах, с угловым рустом. На придомовой территории имеются ещё два строения: баня с летней кухней и сарай-дровяник. Мать писателя, Мария Сергеевна, жила в этом доме с 1965 по 1972 год, сам Василий Макарович бывал наездами, но во время съёмок фильма «Печки-лавочки» (1971 год) жил здесь полгода.

А финальный кадр этого фильма, где главный герой (в исполнении самого В. М. Шукшина) сидит босиком на горе Пикет и смотрит на родные Сростки, послужил прототипом памятника Василию Макаровичу, созданного скульптором В. Клыковым и установленного на той же горе (или, правильней сказать, высоком холме), находящейся здесь неподалёку. Памятник выполнен в бронзе, и на нём большие пальцы обеих ног отшлифованы до блеска. Это здесь такая традиция: надо их обязательно потереть. Как нос пограничной собаки на станции метро «Площадь революции». А вокруг памятника большая открытая поляна, с видом на реку Катунь, и уже поставлена сцена-помост, вероятно, для юбилейных празднеств.

Мне, однако, долго здесь задерживаться не следует, сегодня надо ещё успеть попасть в бийский краеведческий музей, а завтра утром уже съезжать в Барнаул.

Вернуться обратно в Бийск оказалось очень просто. Автобусы с Горного Алтая идут с регулярностью. Только подбежал на трассу к остановке — тут он прямо и идёт. Следует до Барнаула, высадил за мостом через Бию.

Бийский краеведческий музей располагается в двухэтажном усадебном доме купца Ассанова. Дом этот и сам по себе весьма примечателен: построен в 1914 году в стиле модерн: с двумя симметрично возвышающимися надстройками-простенками по краям переднего фасада, каждая с остеклением и небольшим балкончиком. Центральные части фасадов акцентированы арочными конструкциями. Интересна и музейная экспозиция, очень широкий тематический охват. Археология, древнеисторические каменные изваяния, православие, крестьянский быт, реконструкция купеческой лавки, советский период, Великая Отечественная война. Отдельный сектор посвящён коренным жителям этих мест — кумандинцам. Это тюркоязычная народность, одна из ветвей северных алтайцев, одна из древнейших Саяно-Алтайского нагорья. Происхождение этого этноса связано с длительным процессом внедрения кочевников монгольских степей в лесные районы северного Алтая, где они сообщались с издревле обитавшими здесь таёжными охотниками, рыболовами, собирателями и мотыжными земледельцами угро-самодийских народностей уральской расовой группы. Во внешнем облике кумандинцев сочетались черты, свойственные европеоидам и палеосибирским народам. По религиозным верованиям они, как и южные алтайцы, являются шаманистами, с почитанием родовых духов-покровителей, духов природы, божеств Неба и Преисподней. В советское время кумандинцы были лишены статуса самостоятельного народа и были записаны в состав алтайского, русского, татарского или шорского населения. Только в 1993 году кумандинцы были официально отнесены к малочисленным народам Севера. Сейчас их численность составляет около 3 тысяч человек, и значительная часть кумандинцев проживает здесь, в городе Бийске.

Очень хорошо в музее представлена история бийских крепостей. Их всего было пять: 1709 года (сожжена джунгарами — кочующими калмыками), 1718, 1750‑52, 1760 и 1768‑74 годов. Все они были деревянными, и до сегодняшних дней от них ничего не сохранилось. Имеется карта, с границами каждой из них — сейчас на тех местах всё застроено. Здесь же представлен реконструированный макет одной из крепостей. А ещё вывешен некий текст, датируемый 1860 годом, предполагаемый автор которого — путешественник и исследователь Сибири Пётр Чихачёв. Текст очень интересный, имеет смысл привести его полностью.

Город Бийск представляется в виде длинной, узкой полосы между берегами Бии и сопровождающими её горами. Наружность его весьма печальна, потому что он почти весь состоит из деревянных домов, немного отличающихся от деревенских.

Он состоит из трёх длинных, параллельно Бии идущих улиц, пересекаемых несколькими короткими поперечными переулками. На верхнем конце города находится рынок, очень большой, и на нём много лавок, что объясняется значительной торговлей, которую Бийск ведёт с калмыками, киргизами и Китаем. В северной части города лежит так называемая крепость, которая теперь совершенно разрушена и состоит из нескольких развалин рвов и моста…

…Бийск очень пуст и насчитывает только две-три тысячи жителей. Но лет десять тому назад он имел гораздо большее значение. Здесь было местопребывание казачьего полка и на целую тысячу более жителей. Население делится здесь на три класса. Первый образуют чиновники, как то городничий, исправник, судья, несколько заседателей и два медика. Второй класс составляет купечество, которое здесь довольно значительно. Бийские купцы богаты, но это, большей частью, грубый и необразованный народ, что объясняется постоянными странствованиями их в горах и кочевой жизнью. Третий класс, наконец, образует простой народ, что-то среднее между мещанами и земледельцами. Ремесленников здесь совсем нет, только некоторые солдаты занимаются портняжничеством и сапожничеством…

Такой вот любопытный исторический срез городского устройства и городской жизни на момент 1860 года. Особенно это интересно в сопоставлении с современным состоянием и состоянием начала XX века, запечатлённом в облике исторической части города.

Времени ещё немного, есть возможность для полноты картины сходить через мост, в левобережную часть города. Однако ничего достойного внимания я там не увидел. Есть несколько более-менее приятных на вид деревянных домиков, но по сравнению с теми, которые стоят в исторической части, они просто меркнут и сливаются с общим фоном…

Зато теперь можно со спокойной совестью из Бийска съезжать. Путешествие потихоньку движется к завершению, на завтра на утро у меня билет до города Барнаула, Алтайского краевого центра.

Барнаул. Столица Степного Алтая (18‑19 июля)

Сообщение Бийска с Барнаулом хорошее, можно даже выбирать: автобус или поезд, сюда подходит тупиковая железнодорожная ветка. Поезд показался более удобным: что-то типа московской «Ласточки», только называется как-то по-другому, ходит без контактной подвески. Около 160 километров к северо-западу, в пути 3 часа.

Вот оно. Чувствовалось подспудно всё это время: чего-то в этом путешествии не хватает. И вот, наконец, я его увидел: иван-чай. Его сначала совсем немного, отдельными местами, но чем ближе к Барнаулу, тем больше. Здесь он, похоже, только ещё начинает зацветать. В отличие от северных широт, где в это время он уже повсеместно распускается пышным цветом. Парадокс. Как вечная мерзлота при 30‑градусной жаре в Забайкалье. Примерно.

Перед Барнаулом проходим краешком город Новоалтайск, крупный железнодорожный узел. Барнаул стоит по другому берегу Оби, за мостом, Бия с Катунью здесь давно уже слились. Опять большой город, большой и людный вокзал, большая привокзальная площадь, множество машин, удобно, что автовокзал здесь же, рядом. До моего нового обиталища минут 15 хода. Как выясняется, это около городского рынка. Даже, можно сказать, прямо на рынке: выходишь из дверей — и вот они, прямо тут, торговые ряды. Не могу назвать это приятным соседством. По сути, просто ночлежка, одноэтажная хибара-времянка. Называется «Глобус». В комнате три двухъярусные кровати и очень тесно. Зато есть кухня. И душ, который постоянно подтопляет. Народ самый разный. Но есть и вполне приличный, туристического толка. Мне здесь только две ночи перекантоваться, думаю, перетерплю, и не такое бывало.

Пока обустраивался, туда-сюда, прошло полдня. Здесь в Барнауле надо будет, наверное, действовать по бийскому варианту: два дня по одним и тем же местам. Сегодня быстро и обзорно, по основным адресам, завтра более основательно и детально.

В этом городе, как и в Бийске, я уже не впервые: побывал здесь в том же 1987 году. Мы тогда возвращались после нашего не совсем удачного похода по Горному Алтаю, билеты на самолёт были только на следующий день, и мы ходили, гуляли по городу, переночевать умудрились в каком-то городском лесопарке, в палатках — сейчас даже и понять не могу, где тот лесопарк. И вообще картина города предстаёт совсем иная, нет ничего общего с теми ощущениями (кроме, пожалуй, привокзальной площади), будто бы тогда мы были в каком-то другом городе.

А город большой и шумный, более 600 тысяч населения, по улицам интенсивное движение, административный центр большого Алтайского края на юге Западной Сибири. Это 22‑й регион, Алтай-степной, в отличие от 04‑го, горного. Здесь нет таких природных красот как в горах, зато есть нечто другое, менее броское. Например, именно в этих степных алтайских краях родился Титов Герман Степанович, второй космонавт планеты, совершивший орбитальный полёт. Село Верх-Жилино Косихинского района, километров 80 от Барнаула.

Исторический центр города находится ближе к Оби, от моего «Глобуса» это километра 4. Все музеи где-то там же. Основной краеведческий сейчас закрыт на ремонт, но есть ещё несколько. За два дня удалось побывать в двух: тоже краеведческом (но другом, малом) и в музее города. Плюс несколько стендов, выставленных на разных уровнях подъёма к нагорному парку и обозначающих основные вехи истории города Барнаула.

Итак. Город Барнаул возник в 1730‑х годах как посад-поселение при новом сереброплавильном заводе, основанном промышленником Акинфием Демидовым на левом берегу Оби, в устье речки Барнаулки. В 1763‑1766 годах русский изобретатель-теплотехник Иван Ползунов изобрёл и спроектировал для этого завода первый в России паровой двигатель. В конце XVIII века Барнаул получил статус горного города, и в 1786 году в него из Бийска был переведён уездный центр. Население города активно росло, и к 1835 году в нём уже проживало более 9 тысяч человек. До середины XIX века на Барнаульском сереброплавильном заводе выплавлялось 90 процентов всего российского серебра. Однако в 1893 году вследствие истощения ресурсов завод пришлось закрыть. Развитие города это, впрочем, не остановило, возникли новые направления, другие производства (лесопильное, кожевенное, кирпичное, свечное, шубное, содовое, пивоваренное), начала процветать торговля, город стал крупным купеческим центром. В революционный 1917 год 2 мая в городе случился сильный пожар, во время которого выгорело 26 улиц и 60 городских кварталов. Без крыши над головой остались около 20 тысяч человек из 56 тысяч населения. Многие старинные деревянные дома были уничтожены огнём. В музее вывешена карта с обозначением выгоревшей части города: это кварталы ниже устья Барнаулки, от берега Оби и вглубь. Однако остальная часть города при том пожаре не пострадала, и некоторые деревянные домики сохранились там до наших дней. Их не так много, это не Томск и даже не Иркутск, но среди них можно встретить достаточно интересные. Как и в Бийске, они в основном двухэтажные, но если в Бийске традиционный элемент — ступенчатый кокошник, то здесь так же распространены четырёхгранные венчающие шатёрики. Красноармейский проспект, 28 — «малый» краеведческий музей, он же дом купца Зубова. Стоял на берегу Оби, перенесли, когда строили дорогу до Новосибирска. Шатёриком увенчан балкон на скошенном углу здания, сильно выступающий над входным крыльцом. Улица Анатолия, 106 — дом архитектора И. Ф. Носовича 1908 года постройки (в 1992–2006 реконструирован на новом месте). Выступающий с угла прямоугольный эркер увенчан высоким шатёриком со шпилем и флюгером. Рядом в глубине ещё один интересный деревянный дом с надписью «Дом архитектора». Похож на новодел, но сделан стильно и мастерски, на втором этаже зрительно доминирует большое овальное окошко с выходом на балкон. Анатолия, 111 — двухэтажный жилой дом конца XIX – начала XX века, акцентированный двумя щипцами по краям кровли. За правым щипцом на втором плане знакомой уже формы шатёрик, с телевизионной антенной вместо шпиля. Красноармейский, 14 — здание женской гимназии предпринимательницы М. Ф. Будкевич, построено с 1904‑1905 годах. Здесь шатёрик уже восьмигранный. Нависающий над фундаментом угловой гранёный эркер на все два этажа, наподобие алтарной апсиды, а на нём будто бы храмовое завершение: шатёрик, барабан и даже некое подобие церковной главки, только что без креста, просто со шпилем. Красноармейский, 8 — дом купцов Шадриных 1914 года. В 1976 году горел, в 1976‑78 отреставрирован, сейчас в нём ресторан с названием «Русский чай». Стиль модерн, с балконами, плавными линиями, ажурной резьбой. С правого края наверху стоит некая конструкция, напоминающая церковную звонницу: со стрельчатыми сквозными проёмами на все четыре стороны и увенчанная шатёриком с установленным наверху бутафорским старинным уличным фонарём. Всё очень красиво и аккуратно, но как-то уж чересчур вылизано, смотрится как новодел. И вот, один из самых интересных: улица Ползунова, 56, дом инженера А. А. Лесневского, 1907 год. Памятник архитектуры федерального значения. Прибалтийско-скандинавские островерхие мотивы с элементами модерна, башнеобразный фронтон на главном уличном фасаде со скошенным передним углом кровли (как на старинных деревянных вокзалах Северной железной дороги), слуховым окошком, экранированным полуциркульной наборной композицией с центральным перекрестием и «гирькой».

И не могу не упомянуть и ещё один домик, но уже вне этого ряда. Никаких шатров-щипцов-кокошников и вообще минимум декора. Но зацепил ничуть не менее, чем все остальные, ранее названные. Одноэтажный и приземисто-протяжённый, стоит углом на оживлённой площади Свободы, пересечение улицы Ползунова и Социалистического проспекта. Из декора — только углы и торцы брёвен на перерубах, оформленные как пилястры и полуколонны, да пара аттиков, не особо замысловатых. Это бывшее здание Главного Управления Алтайского округа, построенное в 1898 году. Вблизи и по соседству стоит немало более изящных (внешне) зданий, и старых, и новодельных, псевдо-стильных. Но выделяется среди всех почему-то именно оно. Несёт в себе что-то неуловимое, погружающее в атмосферу малых и тихих старинных городков, таких как костромские Кологрив или Вохма, в которых довелось побывать прошлым летом…

Есть на этой площади и ещё одно приметное сооружение. Здесь трамвайный круг, конечная остановка и двухэтажное здание диспетчерской, весьма своеобразной формы. Построено оно в 1968 году, но в духе давно уже отошедшего конструктивизма. На уровне второго этажа сделан длинный-длинный вынос с округлым окончанием и ленточным остеклением. Опирается на три колонны, и под этим выносом очень удобно бывает укрываться от дождя в ожидании трамвая. Оригинально и функционально.

Отсюда, с площади Свободы открывается ближний вид на не совсем привычный для этих мест ландшафтный объект — высокий холм на полосе между Барнаулкой и Обью, с Нагорным парком наверху. Сразу стало ясно, что подняться туда надо будет обязательно, но, прежде чем туда попасть, пришлось сначала долго проплутать в тщетных поисках деревянной гостиницы «Империал» 1910 года, которая у меня значилась по адресу Малая Олонская, 28. Информация была взята из Сети, но, как выясняется, уже, мягко говоря, не вполне актуальная. Гостиница эта (вернее даже не она, а фактически новодел после полной переборки) сгорела до основания в 1997 году на финальном этапе реконструкции. Есть версия (официально не подтверждённая), что это был поджог: кому-то очень приглянулось это место в центре города, и сейчас там стоит большой (и уродливый) торговый центр. А гостиница, судя по фото, была достаточно интересная: двухэтажная и выполненная в традиционном для этих мест стиле, с кокошниками и шатровой башенкой…

В процессе поисков гостиницы возник некий «побочный эффект»: набрёл я на кое-что другое, не менее интересное. А именно Знаменский собор и Знаменский женский монастырь. Территория его открыта, вход свободный. Собор большой, пятиглавый, с двухъярусной шатровой колокольней, построен в 1859 году между Барнаулкой и Обью, но тогда он ещё не был монастырским. В 1923 году он стал кафедральным собором Барнаульской епархии. В 1937 году закрыт, со снятием глав и разбором колокольни. В 1992 возвращён верующим, в 1994 стал собором вновь устроенного на этом месте женского монастыря. В этом соборе и мне пришлось просидеть более часа: укрывался, пережидал грозу. А с подъёма к Нагорному парку собор становится виден как на ладони. Портят только вид громады-новостройки на заднем плане…

Для подъёма на гору есть два варианта: либо по каскадной лестнице, либо по асфальтированным дорожкам по уровням-террасам, с переходами с соседней на соседнюю. От 4 до 6 промежуточных уровней. Наверху устроен небольшой, но очень приятный парк, с каменной церковью Иоанна Предтечи. И это место имеет давнюю историю. Ещё в XVIII веке, при Демидове, здесь предполагали возвести крепость для защиты сереброплавильного завода от джунгар. Но потом от этих планов отказались, в связи с дороговизной и отсутствием явной угрозы. И вместо крепости открыли здесь Нагорное кладбище, на котором хоронили известных в городе людей. При кладбище в 1774 году была построена деревянная церковь Иоанна Предтечи, которая в 1857 году была заменена каменной, классического купольного типа, с колокольней. При советской власти в 1930‑е годы кладбище вместе с храмом было снесено, и в 1956 году на его месте устроена местная ВДНХ — выставка достижений народного хозяйства Алтайского региона, с тематическими павильонами. В 1990‑е, годы нашего всеобщего безвременья, когда стала главенствовать концепция, что достижений у нас никаких нет и быть не может, выставка эта захирела и прекратила свою работу. Заброшенные павильоны стали ветшать и потихоньку разрушаться. Восстановительные работы на этой горе были начаты в 2013 году. Воссоздан в исторических формах храм Иоанна Предтечи, и сейчас этот парк — одно из любимых мест отдыха горожан-барнаульцев. С высоты открываются великолепные виды на правый берег Оби, низкий и лесистый, и на Новый автомобильный мост через реку. Въезжающих с того берега встречает установленное на склоне большими 7‑метровыми буквами название города: «БАРНАУЛ», подсвечиваемое в тёмное время суток.

С противоположной стороны горы открывается вид на город. Знаменский монастырь где-то уже глубоко внизу и совсем теряется на фоне многоэтажных монстров… От города вообще в целом впечатления неоднозначные. Нет единого стиля застройки, каждый сейчас строит кто во что горазд. Уродливые современные сооружения, с нелепыми круглыми объёмами, не вписываются вообще никуда. Даже хрущёвки-пятиэтажки по сравнению с ними выглядят заметно приличнее. Эти хоть, по крайней мере, нейтральны… Впрочем, так не повсеместно, везде по-разному. Вот, к примеру. Здание Городской Думы начала XX века, на проспекте Ленина. Сейчас в нём располагается музей города. Двухэтажное, в тёмно-красных и белых тонах. Асимметричное, по центру башня, увенчанная восьмигранным куполом со слуховыми окошками и шпилем. Справа от башни — как бы отдельное примыкающее строение со своим фронтоном, обрамлённым фризами из кирпичной кладки и украшенным декоративными тумбами-башенками. А вот ещё. «Дом под шпилем» на проспекте Ленина, при примыкании улицы Советской. Классический пример поздне-сталинского ампира, считается одним из символов города Барнаула. Смотрится крупным и основательным, хотя на самом деле всего четыре этажа (в центральной части пять). По центру доминирует башня с часами, на башне установлен высокий шпиль с флюгером. Эркеры, выступающие за уровень кровли, два центральных как бы охватывают башню с двух сторон и акцентируются колоннадами на уровне пятого этажа, а на самом верху балюстрадами-ограждениями. Интереснее всего, что дом этот построен в 1956 году, когда уже повсеместно начало действовать хрущёвское постановление 1954‑55 годов о борьбе с архитектурными излишествами. Архитектор, похоже, успел запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда…

Город большой, и за эти два дня я, естественно, успел побывать не везде. Не особо люблю бывать в таких крупных городах, хотя, с другой стороны, куда же без них? Владивосток, Хабаровск, Иркутск, Новосибирск, совершенно отдельно Томск… Но в больших городах, во-первых, теряешься сам, как песчинка на морском берегу, и во-вторых, особенно если город с долгой и богатой историей, теряешься в обилии и многообразии всего того, что в нём имеется. Поэтому мне больше по душе небольшие городки, которые совсем не на слуху, в стороне от торных путей, но имеют и свою, малую историю и могут таить в себе немало интересного. Если копнуть поглубже. И в один из таких городков у меня уже имеется билет. На завтра, на утро. Городок называется Камень-на-Оби. Относится тоже к 22‑му региону, к Степному Алтаю. Там предполагается финальная точка маршрута.

Камень-на-Оби. Малый забытый городок (20 июля)

Географически это вниз по Оби, тот же левый берег. Генеральное направление — запад, с отклонением к северу, по расстоянию около 200 километров, автобус в пути чуть более 3 часов. За окном луга-поля, степные просторы, ландшафт слегка всхолмленный. Вот, кстати, интересный момент. Когда я ещё только начинал свои дальние путешествия, а это было очень давно, ещё при советской власти, я и помыслить не мог, что когда-нибудь мне будут так услаждать взгляд возделанные поля: с подсолнухами или какой-либо зерновой культурой, или просто вспаханные. Или скошенные луга с рулонами сена. Действительно, чтобы что-то начать ценить, надо это сначала потерять…

Каменская автостанция находится на отшибе, вдалеке от центра города. Камеры хранения нет. Железнодорожный вокзал — на ещё большем отшибе, где-то вообще на дольнем краю городской черты. Придётся идти под рюкзаком. И там уже на месте договариваться, где его оставить. Например, в музее. Сейчас без малого 11 часов, а в половине 6‑го у меня поезд. На всё про всё у меня, таким образом, часов 5, не больше: надо будет ещё как-то до вокзала добираться. Но городок небольшой, должно хватить.

До центральной улицы Ленина (бывшей Главной) идти около получаса через невзрачные, деревенского вида кварталы частного сектора. Зато сразу вышел именно в то место, куда хотел. Стоят подряд, на одной стороне три совершенно замечательных деревянных дома, под номерами 87, 85 и 83. 87‑й и 85‑й — это бывшие усадебные дома. 87‑й — одноэтажный, пятистенок, фасад бревенчатый, без обшивки, по фасаду 5 окошек со ставнями, резные украшения по навершиям наличников, кружевные подзоры под четырёхскатной кровлей. И особая деталь: с края пристроена квадратная в плане башня, увенчанная восьмигранным куполом со шпилем. И парадный вход устроен именно в этой башне: роскошная двухстворчатая дверь, украшенная филёнками с рельефным художественным оформлением. Но этот вход, похоже, сейчас не действует, нет ни крыльца, ни навеса. Соседний 85‑й дом двухэтажный, на нижнем этаже окна со ставнями и «пилообразными» навершиями. Старинная обшивка, рельефная резьба на углах, перерубах и наличниках. Сложные ажурные подзоры, два симметричных аттика в форме фронтонов по краям кровли. 83‑й дом одноэтажный и приземистый, скошенный угол, выходящий на перекрёсток улиц Ленина и Обской, и на этом скосе сверху устроен островерхий кокошник каплеобразной формы, обрамлённый ажурной резьбой, с «солнышком» по центру. Обшивка «под кирпич», ставни, навершия наличников с завитками и «шишечками».

Улица Ленина хоть и исторически центральная, но в городе она крайняя, протянулась вдоль берега Оби. До самого центра нужно ещё пройти минут 7‑10. По пути стоят ещё несколько интересных деревянных домиков, но они уже не столь выразительны, как те три. Зато очень выразителен сам исторический центр. Это лишь небольшой фрагмент в общей массе, но сразу же оказываешься будто бы в другом времени. Ансамбль из нескольких роскошных каменных двухэтажных особняков. Усадьба купца Зорина, построенная в начале XX века в стиле сибирского модерна. Рустованный фасад в красно-белых тонах, выступающий ризалит на входе, акцентированный нависающим балконом с кованым ажурным ограждением. Дом купца Пудовкина: тумбы-башенки наверху, широкие окна с мелкой расстекловкой на переднем фасаде, на боковом фасаде декорированный аттик, на их стыке скруглённый угол с балконом на втором этаже. А сверху на этом углу некая круглая надстройка с овальными проёмами, похожая на основание купола, который когда-то там был. Но доминирует над всем монументального вида дом купца Винокурова, построенный в 1915 году. Двухэтажный и протяжённый, с боковыми крыльями, уходящими вглубь. Неоклассицизм, сложной, многочастной формы, общим своим обликом чем-то напоминает здание Городской Думы в Барнауле. Руст, окна с полуциркульным верхом, обилие мелких декоративных элементов, многочисленные башенки наверху, кованые шпили с завитками, узорчатая решётка на пирамидальном завершении угловой части здания. В этом здании на втором этаже располагается местный краеведческий музей, в котором меня встретила очень любезная работница по имени Марина. Она сделала для меня самое главное, что мне сейчас было нужно: позволили оставить у себя рюкзак на пару-тройку часов.

А музей здесь для провинциального 40‑тысячного городка вполне приличный. по размерам сравним с бийским. Шесть полноценных залов: природа, история, крестьянство, советское ретро, выставка картин местных художников. Сам городок (как поселение) известен с 1751 года. Тогда это была просто небольшая деревня с названием Камень (она же Каменка, Куксилово). Название получила в связи с выходом в этом месте на поверхность скального отрога Салаирского кряжа. По данным 1759 года в этой деревне проживало мужчин 31 и женщин 35 человек. Деревня занимала выгодное положение на большой реке, с пристанью, и это послужило основным фактором её экономического развития. В 1886 году Камень получает статус крупного села, в которое вошли и некоторые прилегающие деревни. Статус города — с 1915 года. Современное название Камень-на-Оби — с 1933 года. По факту в конце XIX – начале XX века это был крупный торгово-перевалочный пункт, через который местная сельскохозяйственная продукция (преимущественно пшеница) отправлялась по реке на север Сибири и в другие регионы. Торговля была основой экономической деятельности города, параллельно развивались здесь и мелкие производства: мельницы, маслобойки, кожевенные заводы. Однако после постройки железной дороги значение водных путей, равно как и самого города, стало естественным образом снижаться. И сейчас это просто один из многих полузабытых городков, разбросанных на просторах нашей страны. Немаловажным фактором в этом плане является и то, что ни в городе, ни в ближней досягаемости нет автомобильного моста через Обь, только железнодорожный. Машины и людей перевозят на пароме, зимой по льду. Впрочем, транспортное сообщение здесь развито неплохо, и автобусное, и железнодорожное.

Автобус до железнодорожного вокзала отходит без 20 минут каждый час. У меня есть часа полтора, чтобы по-быстрому пробежаться по оставшейся части исторического центра города.

А в исторический центр вклинилось вдруг нечто — тоже уже историческое, только не такое давнее. Из советской истории. Набережная Оби, от набережной подъём по невысокой, но широкой парадной лестнице к установленной на высоком постаменте фигуре женщины с серпом и молотом в поднятой руке. А дальше небольшая площадь, слева от площади четырёхэтажное здание гостиницы поздней советской архитектуры, справа обыкновенная кирпичная пятиэтажка с множеством балконов и магазином на первом этаже. Вроде бы ничего особенного, но всё вместе создаёт почему-то очень благостное ощущение. Будто бы это какой-то небольшой южный курортный городок, подъём от корабельного причала, и городок гостеприимно распахивает свои объятия…

Примечательна и сама набережная. На ней установлены на постаментах четыре бюста. Двоих знаю: кинорежиссёр Пырьев Иван Александрович и Шукшин Василий Макарович. Фамилии двух других мне ни о чём не сказали. Вероятно, почётные люди, как-то связанные с Алтаем. Не хватает только нашего космонавта номер два — Титова Германа Степановича.

Это тоже интересно, но основной предмет всей моей поездки — исторические постройки, историческая среда. Насчёт среды здесь как-то не особо: прошёлся к началу улицы Ленина и по первой параллельной улице — есть отдельные интересные домики, и каменные, и деревянные, но стоят они в основном разрозненно, цельного ансамбля не создают. Деревянные некоторые в удручающем состоянии: заросшие, заброшенные, сами собой разрушающиеся под действием естественных факторов.

В самом начале улицы Ленина стоит каменная Богоявленская церковь, подписанная на Яндекс-картах как Богоявленский монастырь. На монастырь действительно похоже: это некая территория с комплексом построек, но ещё совсем не обихоженная, без ограды. Процесс обустройства, вероятно, ещё только в самом начале. А может и не вначале: у церкви уже восстановлена глава и покрытие основного объёма. Рядом в старой деревянной сторожке устроена другая (вероятно, временная) церковь, во имя Антония Печерского. Нет уже времени заходить внутрь и общаться с народом, информацию приходится брать с сайта sobory.ru.

Итак. Богоявленская церковь города Камня-на-Оби была построена в 1900 (по другим данным в 1902) году на средства, пожертвованными купцами Винокуровым, Зориным, Пудовкиным, Симониным, Чайгиным. Построена в русско-византийском стиле, одноглавая, с высокой колокольней. В 1930‑е годы была закрыта, и в её здании был устроен ликёро-водочный завод. Колокольня разрушена, осталось только основание. К её восстановлению пока не приступали. Здесь, полагаю, всё упирается в финансовые средства. Восстановительные работы ведутся на средства прихожан.

Вот, собственно, и весь исторический городок. Всё остальное — это, по сути, сплошной частный сектор, только в одном месте, недалеко от центра, имеется несколько скученно стоящих кварталов городского вида, с малоэтажной застройкой. Автобус провёз мимо, успел мельком взглянуть И вообще провёз через весь город, до железнодорожного вокзала. Ничего примечательного по дороге увидеть не довелось.

На вокзале я появился с перестраховкой, за полтора часа до поезда. Самое время начать осмыслять и анализировать всё то, что произошло и что не произошло за это путешествие. Общее ощущение однозначное: бывало и лучше, и от этого маршрута я ожидал чего-то большего. Многое шло нескладно и наперекосяк, особенно в начале. Потом вроде наладилось, но пошло как-то плоско и буднично. Не возникало ощущения праздника. В сравнение сразу идут предыдущие маршруты. В прошлом году это была Костромская область, места не особо приметные, но там, можно сказать, происходили настоящие чудеса… Позапрошлый год — Средний Урал, места живописнее, но даже не это главное. Там совершенно неожиданно возник прорыв — прорыв в моих родословных изысканиях. При посредстве нижнесалдинских музейщиков и Бахаревой Людмилы Николаевны из Уральского историко-родословного общества, за что ей отдельный низкий поклон. Собственно, и к этому маршруту одним из основных побудительных мотивов был проход через город Новокузнецк и налаживание связей с живущими там сородичами. И хочется надеяться, что какое-то налаживание всё же произошло. Хотя бы в небольшой степени и не на первом плане. По-другому редко когда бывало. И вот, не далее как завтра должна состояться ещё одна серия. В этот раз выбираться с маршрута оказалось удобно несколькими переездами, и первый из них — до Тюмени, где проживает один из моих троюродных племянников (по другой уже родовой линии) со своим семейством. Видел его только на фотографии и очень хочу с ними со всеми познакомиться. Созвон был, договорённость есть, они на месте. Поэтому надо быть в тонусе. Сейчас заканчивается только маршрут, но само путешествие продолжается. Только в несколько ином качестве.

А. С. П.

октябрь 2024 — январь 2025