15.1214.12

О флагеРОЖДЕСТВЕНКА

ГЛАВНАЯ ТРУДОВИЧОК МАСЛЯНИЦА МАСЛЯНИЦА СОЛОВКИ ОТСЕБЯТИНА ХОРОВОД ПОСИДЕЛКИ ГАЛЕРЕЯ КОНТАКТЫ
Рождественка на Соловках. 25 соловецких лет! Есть, что вспомнить!! Есть, чем поделиться!!!

Соловки

Тома И. Соловецкая символика Рождественки

Рождественка соловецкая
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2000
1999
1993

Публикации о Соловках

Подборка ссылок

(Картинки с выставки)

Лена Литвинова


Сейчас всё-всё напишу. Да здравствует выполнение обязательств. Тем более, что вдохновили.

Я задаю себе детский вопрос: “Что больше всего мне запомнилось на Соловках?” - и перед глазами вновь плывут картины и картинки, постепенно можно вспомнить день за днём все, весь месяц, который я провела здесь в прошлом году. Если облекать в слова свои самые главные выводы из непрерывного процесса думания, который меня тут поглощает, то их можно изложить в следующих словах: покой, радость, работа, тишина. А ещё здесь осыпается вся шелуха с души, что мешало в Москве, все заботы, столь важные там, вдруг в один момент оказываются суетой сует. Да и бог с ними. Это единственное место в мире, где меня устраивает всё. Это основной вывод (хотя я подозреваю себя в необъективности и вранье, всё-таки здесь большую роль играют люди, с которыми я здесь). Вот теперь, пожалуй, вся правда.

Картинки вспоминаются разные: картина 1, пастелью.

Вечер. Мы возвращаемся с Юлей из одного обязательного перед сном места, монастырь для нас пока ещё неисследованный лабиринт, а меня всегда тянет на приключения. Слева круто вверх уходят ступени, и ничего кроме них не видно. Я сворачиваю туда со словами: “Сейчас вернусь”. Иду вверх и оказываюсь в преддверье Преображенского собора. Каждый мой шаг отдаётся под сводами, и хочется идти на цыпочках и говорить шёпотом. В соборе невероятно огромные белые столпы уходят куда-то в белое же ночное небо, и Спаситель простирает надо мной руки. Я тихонько пробираюсь к окну и стою там замерев. Где-то далеко-далеко звенят-гудят шаги, а потом робко и тихо эхо многократно разносит Юлин голос, зовущий меня. Мы стоим с ней под сводом. Хочется спеть гимн, хорал, что-нибудь печально-торжественное и протяжно-многоголосное. Конечно же, мы ничего не знаем и методом перебора находим единственную песню, которая здесь звучит, её и поём шесть раз подряд, любуясь, как два наших голоса превращаются в целый хор. Потом мы ходим туда почти каждую ночь. Я очень мечтала послушать там настоящий хор, но в ту единственную ночь, когда он там пел, я спала (и, чёрт возьми, все были слишком добры, чтобы меня разбудить)

Картина 2, маслом:

Эмоциональная энергия здесь бьёт через край, ложась в четыре спать, хочется ещё и встать в шесть на зарядку. Организм этого не понимает. В результате случилось вот что: вечером я долго всех спрашивала, не хочет ли кто-нибудь составить мне компанию утром. Андрюша Карабанов нечаянно согласился. Утром следующего дня от этого пострадали почти все. Юля вечером завела для меня будильник и поставила справа от себя. Я спала справа от неё. Одновременно боялась и проспать, и того, что будильник всех перебудит. Утро. Серые сумерки. Истошное верещание. Не просыпаясь, начинаю молотить по источнику звука, но всё-время попадаю Юле по голове. Конечно же, возмущённая Юля проснулась, выключила будильник и разбудила меня. Долго извиняюсь перед побитой Юлей и иду будить Андрея. Почему-то я уверена, что он живёт в комнате напротив. Пытаюсь тихонько зайти. Дверь истошно скрипит, но ряд спальников на полу не подаёт никаких признаков жизни. Где же тут Андрей? Методом индукции и дедукции вычисляю: Андрюша ходит в высоких шнурованных ботинках. Ага! Вот как раз такие стоят! Дёргаю за спальник. Спальник дёргается, раскрывается и оказывается не Андрюшей. Я опять извиняюсь и спрашиваю, где здесь Андрей Карабанов. Не-Андрюша ошалело тыкает пальцем влево и отваливается обратно. Следующий не-Андрюша показывает на спальник в середине, я снова извиняюсь и опять извиняюсь, когда и этот оказывается снова не-Андрюшей.3/4 населения было мною разбужено и уже не имело смысла прекращать поиск. На зарядку мы всё-таки пошли.

Маяк на Анзере. С него кажется, что это край земли - со всех сторон море. Тюлени, чайки и распятые на камнях берёзки ростом по колено (вспоминается цыплёнок табака). Лишайчатые камни, и вдалеке на берегу стоят кресты - чёрные на бело-голубом и золотом фоне моря и неба. Север яркий, разноцветный и контрастный. Здесь ясное небо и солнце. У меня слово “ясный” ассоциируется не с безоблачностью, а с этой прозрачной голубизной, ласковостью, благодаря которой становятся чётче все очертания.

Ещё я помню камни. Валуны, из которых сложен монастырь, и камни на берегу. Сидишь на берегу или на камушке, смотришь в прозрачную воду моря. А там лес водорослей и камни-камешки. Помнится, мы нашли камень, похожий на полбуханки хлеба, на картофелину. И каждый камень как картина.

И вообще тысяча и одна мелочь вспоминается. И как мы ввосьмером с рюкзаками сгрудились в одну лодку, плыли по каналам и озёрам. Юля в тельняшке, как настоящий бурлак, тянет нашу лодочку за верёвку.

Встреча. Вплываем в озеро. Навстречу лодка. На ней развесёлые люди. Вдруг, пока мы постепенно совершаем манёвр, чтобы разойтись с ними в узком месте, в лодке вскакивает девушка и, обличительно тыча пальцем в Диму Верещагина (чрезвычайно общительного моего друга), кричит: А я тебя знаю- ты или Дима или Лёша!” (у Димы есть брат близнец). Дима пристально вглядывается в неё, напряжённая работа мысли читается в его наморщенном лбу:
- Таня?
- Нет!
- Маша?
- Нет!
- Галя?
- Нет!
- Марина!
- Да нет же!!

Лодки тем временем начинают постепенно скрываться за поворотом. Вдаль несётся:
- Катя?
- Нет!
- Люся?
- Нет!

Скрываясь вдали, безымянная девушка безнадёжно машет рукой. Дима чешет бороду: “Может быть, Оксана?”. Боюсь, мы этого уже никогда не узнаем.



о символике флага...